– Опять провалился в сладкие грезы?
– А ты у меня что-то спрашиваешь? – очнулся Бабкин.
– Нет, я тебе стихи декламирую. Разумеется, спрашиваю. Ты мне рассказал половину задания. Где вторая?
Тут-то Сергей окончательно пришел в чувство, и все яблочные дамочки и длинноногие блондинки вылетели у него из головы. Макар спрашивал, удавалось ли ему выяснить, что за плацдарм готовила Рита Сысоева. И у Бабкина был ответ. Наконец-то у него были ответы на все вопросы, с которыми он пришел к девушке.
– Макар, ты не поверишь!
Он вспомнил Кристину, с легкостью выложившей все подробности жизни подруги, и прелесть ее несколько померкла.
– Поверю. Давай не томи.
Бабкин выплюнул липовый цветок.
– Рита Сысоева сняла квартиру в другом городе и собирается уехать туда рожать.
Макар на другом конце провода поперхнулся борщом.
– Она что, беременна?
Глава 11
1На белом листе бумаги человечек с выпирающим, как воздушный шарик, животом шел навстречу человечку в боксерских перчатках, а ручки-ножки-огуречик на длинных, как ходули, палочках бежал за ежиком.
– Это кто? – ткнул Бабкин в ежика.
– Олег Сысоев, – сообщил Макар, углубленно дорисовывая в углу еще одного персонажа. Он сидел на полу, обложившись цветными карандашами, хотя использовал только один, простой.
– Господи. А почему еж-то?
– Потому что я так вижу, – надменно пояснил Илюшин. – Сквозь призму своего таланта.
Бабкин хмыкнул и подумал, что призма какая-то корявая, но вслух ничего не сказал. Наблюдать за рисующим Макаром было чертовски увлекательно.
Были в его каляках-маляках живость и, как ни смешно, удивительное сходство с изображаемыми персонажами. Чем дольше Бабкин рассматривал ежа, тем сильнее убеждался, что физиономия у того совершенно сысоевская. Разве что клетчатой рубахи не хватает.
– А меня ты почему не изобразил?
– Сейчас изображу, если не отстанешь, – угрожающе пообещал Илюшин.
– Не, я передумал. Заканчивай быстрее, Пикассо недоделанный, и поделись с нами своими выкладками.
День клонился к вечеру.
Небо над рекой сочилось закатным золотом цвета чайной заварки, и уже плавала в нем еле видимая лимонная долька месяца.
– Сообщаю! – оповестил Илюшин. – Старуха Пудовкина ткнула пять раз и пять раз попала в цель.
Саша, лежавшая на животе рядом с ним, протянула красный карандаш. Илюшин накалякал гнома и удовлетворенно откинулся назад, созерцая свое творение.
– Я иногда думаю, что ты занимаешься расследованиями, только чтобы был повод порисовать.
