– Ты красотка!
– Но толстая красотка?
– Неправда!
– С животом и короткими ножками! Как Карлсон!
– Я этого не говорил!
– Но подумал?
Валера осознал, что сейчас его загонят в угол, откуда ему уже не выбраться. Только быстрое изменение стратегии, ошеломляющий внезапный удар мог позволить ему переломить бой в свою пользу. Против Риты, севшей на любимого конька, хирургические приемы были бессильны. Только лом, только грубая сила.
Другой в распоряжении Валеры, в общем-то, и не было.
– Короче, твой папахен ее убил, – мужественно сообщил он.
Рита поменялась в лице.
– Чего?! Грабарь, ты что несешь?
Валера живо выскочил из угла и зайцем помчался на открытое пространство, где его было труднее достать. Фух! кажется, помогло.
– Я его видел, – нанес он последний удар. – Когда старуху мочили.
3– Ну и где она, наша красотка?
Бабкин обвел взглядом пеструю рыночную толпу. Его проводник по шавловскому царству привел их за неведомой Светланой именно сюда. Макар отчего-то не захотел обращаться за дополнительной информацией к Олегу Сысоеву, и пришлось Сергею снова отыскивать бывшего учителя истории.
Алексей Алексеевич обретался в парке за больницей, на этот раз в компании, среди которой он даже в лохмотьях выглядел так же чужеродно, как гладиолус в мясном ряду.
– Чувачка не обижать, – предупредил Бабкин, едва только историк, завидев нового друга, отделился от троицы своих приятелей и направился к ним.
– Детей, котят, старушек и юродивых не трогаю, – открестился Макар, с интересом наблюдая за живописной личностью в дамской шляпке.
"
"– То есть все-таки не ты Елизавету грохнул?
– Допустим, она не старушка, а бультерьер в платочке. Но все равно не я. Потому что собак я тоже не обижаю.
Алексей Алексеевич, приблизившись, отвесил тот самый грациозный поклон, так восхитивший Бабкина в первый раз. К его глубокому возмущению, Илюшин ответил книксеном. Негодование Сергея лишь усугублялось тем фактом, что книксен вышел глубокий и красивый. Словно Макар годами оттачивал его во фрейлинском корпусе и наконец-то нашел, где продемонстрировать.
– Я кому сказал не издеваться? – прошипел Сергей на ухо напарнику.
– Это не издевка, а респект! – невозмутимо ответил тот.
– Я тебе сейчас по шее дам респект… – начал Бабкин, но историк уже подошел.
Первые несколько минут он настороженно косился на Илюшина. Но Макар, когда хотел, умел быть неотразимо обаятельным. Вскоре Алексей Алексеевич, махнув рукой собутыльникам, чтобы не ждали, охотно выкладывал все, что знал.
