В это самое время Галка Исаева, хладнокровно все обдумав, снова ощутила себя танком, а не бабочкой, намертво застрявшей в коконе гусеницы. Да, личная жизнь у танка не задалась. Но способности стрелять это никоим образом не отменяло.
Оставалось только как следует прицелиться по вершине ближайшей горы.
Скрипя всеми сочленениями, Галка покатила вперед. И для начала попросила вызвать к ней защитника.
Когда Валера Грабарь открыл Рите дверь, она ахнула. Вместо самоуверенного бритоголового парня с тем принятым у шавловских парней выражением лица, которое в просторечье обозначалось как «рожа кирпича просит», перед ней стоял человек, побитый жизнью.
И не просто побитый, а измордованный до состояния скисшей капусты.
– Господи! – ахнула Рита. – Что случилось?
Вопрос этот, конечно, имел смысла не больше, чем подлёдная рыбалка на школьном катке. Случилось то, что Валера прикончил Елизавету Архиповну, пытался неудачно замести следы, не преуспел, воззвал к любимой, и в итоге любимая таскалась с трупом по крышам, пока Валера утешался салатом.
Но Рита, отлично понимая все это, ни секунды не верила, что именно смерть Елизаветы Архиповны произвела на ее Грабаря такое впечатление.
И не ошиблась.
– Ты меня бросила! – прохрипел несчастный, покачиваясь. – Мешок!
– Я – мешок? – оторопела Рита.
– Да не ты! – На этот отчаянный вопль, казалось, ушли последние силы несчастного боксера.
– А кто?!
На мгновение Рите представилось, что мешком Валера непочтительно обозвал покойницу, которую сам же и привел в такое состояние.
Но она тут же напомнила себе, что это недоступная для него степень образности.
Валера, пошатываясь, удалился в глубь комнаты, и Рите ничего не оставалось, как последовать за ним. Она ошарашенно покрутила головой. Судя по обстановке, Грабарь последние сутки занимался тем, что убивал стулья. Они атаковали, а он отчаянно сопротивлялся. Возле стены валялись вперемешку отломанные ножки числом восемь штук, треснувшая спинка была отброшена на диван, о вторую Рита едва не споткнулась.
– Ты что тут творил? – не выдержала она.
– Дыры в душе латал! – с суровым мужским пафосом возрыдал Валера.
Рита не выдержала.
– Лучше бы ты, сволочь, дырку в голове Елизаветы залатал!
– Почему я-то?
– Потому что ты ее сам и пробил!
Валера прервал скупые рыдания и уставился на подругу. Смысл сказанного доходил до него медленно, но наконец, хромая, все-таки добрался.
