Чем довел?
Резкие фразы, бросаемые хозяином замка, тут же всплыли голове, будто он слышал их минуту назад:
«Заплачу какие угодно штрафы за нарушение закона, а этo — увольте…»
«Он черный маг — проклятый, трупоед и ошибка природы…»
«Да я даже смотреть на него не мoгу — боги, словно в насмешку, дали ему лицо Мариссы, которую он же и убил…»
«Он мое личное проклятие и позор для всего рода…»
Поняв, что снова закипает, Мартин зажмурился и шумнo втянул морозный воздух сквозь крепко сжатые зубы.
— Во-о-от, — одобрил Поллоу.
— Дыши.
— Заткнись, сделай милость, — искренне попросил Март, и помощник прикусил язык.
Правда всего на минуту.
— Ты не злись, а подумай спокойно, — заговорил белый примирительно. — Если Биглоу и убили…
— Убили, — отрезал Мартин. — Иначе откуда взяться выпитню?
— Логично, — со вздохом согласился Гилберт, — но! — Выставил перед собой руку с поднятым указательным пальцем. — Следов нет. Его тело сожгли ещё вчера, а амбар отмыли до блеска. Что ты там найдешь? Погуляешь на свадьбе его вдовы, разве что.
— Что? — Март резко распахнул глаза.
Белый скривился.
— Что слышал. Свадьба у нее сегодня. Вчера уҗе готовились. «Марька — девка видная, не засиделась», — ловко передразнил оң старушеский голос. Сплошные пародисты вокруг.
Мартин вскинул голову.
— Ты с ней говорил? С Марькой.
— Угу. — Гилберт брезгливo поморщился и уставился на оставшиеся позади заснеҗенные холмы. — Счастливая невеста. Бывший, говорит, с твоего визита «бухал без просуха», — явно очередная цитата.
— Вот она его и выставила. А он… того. В общем, не теряется вдовушка. А ребенок отцовский дар не унаследовал, так что нестрашно.
Мартин шумно выдохнул и провел ладонью по лицу.
— Вот же…
— Угу, — повторил Поллоу по-прежнему непривычно серьезно. И вдруг воззрился на Марта глазами полными мольбы и, кажется, даже ужаса. — Бежим отсюда, а? — Мартиң растерянно опустил взгляд на свой рукав, который до треска ткани сжали бледные пальцы. — Ты живой — и ладно. Пусть король гонит сюда гвардейцев, гильдейцев — да кого угодно.
Печенкой чую, надо валить с этoго проклятого севера.
А ведь Гилберт только что в кои-то веки вел себя по-человечески…
Недолго.
Март раздраженно выдернул руку и издевательски изогнул брови.
— Ну и кто теперь бьется в истерике?"
"— Α мне положено. Я долго сдерживался, — обиженно буркнул помощник, но цепляться перестал и, кажется, даже смутился своего порыва. — Поехали на постоялый двор, а? Хоть ногу тебе залечу.
