Остановился, распрямляя мoгучие плечи, и окинул присутствующих тяжелым взглядом.
— Все в сборе, — заключил громогласным басом, к которому Март уже потихоньку начал привыкать. — Устраивайтесь! — Хозяин махнул рукой в сторону пустующих стульев и сам направился к столу, намереваясь занять место во главе.
Гилберт, заметно повеселевший от вида и запаха еды, не заставил себя ждать и потянул к себе стул.
Март только коснулся спинки соседнего, чтобы отодвинуть, как его чуть не впечатало в стену звуковой волной.
— Почему на cтоле седьмая тарелка?! — взревел Айрторн, вперившись убийственным взглядом в посеревшую и даже присевшую от ужаса служанку. — Я сказал: два гостя, и никого лишнего!
Брови Гилберта взлетели едва ли не к волосам. Он попытался перехватить взгляд Мартина, но тот намеренно отвернулся.
— Простите, милорд, — залепетала женщина. — Я сейчас уберу, мне не…
Она не договорила, испуганно прикусив язык под прожигающим до костей, давящим взглядом хозяина, и, подхватив со стола так взбесившую его лишнюю тарелку, oпрометью бросилась из зала.
— Понаберет дармоедoв… — проворчал Айрторн, вероятно, имея в виду управляющего замком, и наконец занял свое место во главе стола; потянулся к салфетке.
А Март задумчиво остановился взглядом на опустевшем на скатерти месте. «Седьмая тарелка» — интересная формулировка, учитывая, что хозяин плюс шестеро его детей и два гостя получается девять…
Сообразив, что все уже расселись, а он один все ещё стоит, тем самым притягивая к себе взгляды присутствующих, Мартин наконец отодвинул стул и тоже сел.
Взглядов меньше не стало.
— Знакомьтесь. — Повязав под горлом салфетку, хозяин повел рукой, очерчивая присутствующих. — Корден, мой старший наследник… — указал на свoю точную, только более юную версию — такого же огромного и плечистого молодого человека лет двадцати или около того.
Недовольно смотреть тот, видимо, тоже научился у отца и в знак приветствия лишь дернул уголком рта.
— Зеннен, мой средний…
Следующим, в обход сидящей рядом с братом высокой девушки, был назван парнишка лет четырнадцати — уже не только более юная, но и уменьшенная, тем не менее все равно копия отца.
— Миклен, мой младшенький…
Мальчишке было от силы двенадцать и, в отличие от старших братьев, он не важничал, а глядел на гостей с откровенным любопытством и даже улыбнулся. Может быть, потому что ещё не достиг медвежьих размеров?
После сыновей пошел черед дочек.
