Это он как раз охранников-то и посчитал. Переводчик вместе с офицерами в машине ехал, охрану не нёс. Вот он его и пропустил. А водители — их же двое должно быть? Итого — два водителя, переводчик, пять солдат. Восемь выходит. А я уговорил шестерых. Седьмой — вот он — у телеги торчит. Ещё один где-то должен быть…»
Увидев знакомый автомобиль, солдат спрыгнул с телеги и встал рядом, держа винтовку у ноги.
Сбавив скорость, машина чуть довернула влево, притормаживая. Иваныч наклонил голову, словно что-то рассматривая на полу кабины.
Козырёк кепи почти закрыл его лицо. В последний момент мотор внезапно взревел, и машина резко дернулась вбок.
Хрясь!
И, сбитый бампером, часовой кубарем улетел в кусты.
Бросив на пол пулемёт, Кожин зайцем сиганул через борт, прямо в телегу.
— Маша! Цела, вот она!
— В кузов её давай!
— Сейчас!
Пока возились, укладывая девушку да подпихивая ей под голову какие-то тряпки, всадники выехали на пригорок. Заметив автомобиль, направились прямо к нему.
— Всё, Миша, сейчас придётся пострелять! — Шведов, чертыхаясь, полез за руль.
— Поближе подпускай! И первым огонь не открывай!
Газанув, грузовик сорвался с места и покатил к реке. Отсюда до неё было метров пятьсот. Поворот… и машина чуть не сбила японского солдата, мирно сидевшего на обочине.
«Вот и второй!»
Обалдевший солдат откатился в сторону, но не растерялся и вскинул винтовку.
Бах!
Бах!
И плечо ожгло огнём! Задел-таки, стервец!
Из кузова откликнулся пулемёт, и солдат словно переломился в поясе.
После этого выстрелы посыпались, как из вспоротого мешка горох.
Верховые резко пришпорили коней, прибавили темп и стали обходить машину с боков.
Сердито рыкнул пулемёт — ближайший всадник вылетел из седла. Ещё один схватился за простреленное плечо. Упала лошадь.
А вот и река! Левее надо брать, там неглубоко, и машина пройдёт.
Поднимая фонтаны брызг, автомобиль со всего маху влетел в воду. Но двигатель не заглох, и грузовик стал перебираться через реку.
Вот он уже на середине!
Влетевшие в воду всадники вскинули винтовки.
Снова зарокотал пулемет, засвистели пули, поднимая вокруг стрелков фонтанчики воды.
Взвилась на дыбы подстреленная лошадь. Рухнула в реку, придавливая своего наездника.
«Старшина! Где же твой наряд?! Ведь нас тут сейчас, как в тире!»
Нет наряда.
Но что это? Скачут по берегу пограничники. Не стреляют? Отчего?
«Нельзя, — всплыла в сознании мысль, — пули полетят через границу — это запрещено.
Значит, остается одно — переехать-таки через реку.
