— И какие же?
— К Иванычу вам съездить надо. Многие наши у него бывали. Все потом добрым словом поминали его науку. Стрелок он добрый. И учитель неплохой.
— А что, он не только стрелять умеет?
— Да много чего могёт. С Машкой моей тоже занимался. У нее по дурости девичьей страсть какая-то непонятная к рисовательству. Так он, как с серьезной, с ней время попусту тратил. Ан, глядишь — и получилось. Начала она что-то похожее на натуру изображать. Теперь вот и доводит меня каждый раз, как в отряд еду: купи ей краски да бумаги купи.
— Покупаете?
— Куда ж без этого? Одна она у меня из родни осталась. Как не побаловать?
— Добро, старшина. А как до Иваныча-то доехать?
— Так вон, тропинка ведет. За горку свернете — она и раздвоится. Вам направо. А там и сами увидите. Я тогда к вечеру за вами наряд пошлю.
— Зачем это?
— Да уж дюже мы вчера сала за воротник залили кой-кому. Так что ответной гадости долго ждать не придется.
Искомый дом лейтенант нашел достаточно быстро. Собственно говоря, домом это назвать было трудно.
Скорее, небольшим хутором. Несколько основательных строений расположились прямо посередине широкого распадка. Прикинув направление, лейтенант понял: самый удобный и короткий путь к границе — это здесь. И как пробка в бутылочном горлышке, располагался тут хуторок.
Подъехав к дому, Кожин спрыгнул с коня и привязал его за кольцо, венчавшее врытый у ограды столб.
— День добрый гостю!
Обернувшись, лейтенант увидел хозяина. И опять удивился: только что на этом месте никого не было.
— И вам здравствовать, Александр Иванович. Как так выходит, скажите, что появляетесь вы каждый раз неожиданно? Ведь вроде и место относительно открытое, и кустов здесь никаких нет.
— В этом-то главная ошибка и состоит, Михаил Федорович. Так все и думают, что ежели место ровное, так на нем и спрятаться негде. Вот вы, когда к дому подъезжали, на что в первую очередь внимание обращали?
— На кусты, понятное дело. Да на камни вон с той стороны.
— Отчего же так?
— Да оттого, что спрятаться там легко. В камнях легко десяток стрелков спрячется, а за кустами хоть роту сажай.
— То-то и оно! Покойный Мыров точно так же и думал.
— Это кто ж такой-то?
— Есаул Мыров. Главарь той самой банды. Они с той стороны шли, — махнул рукой Шведов, — и глазами больше на эти места смотрели. А я на лугу лежал, перед кустами.
— Так отчего ж так-то? Вас же видно отовсюду!
— А вы посмотрите сами.
