С другой стороны, на меня возложена недвусмысленная обязанность по сохранению их жизней и возможностей дальнейшей работы. Никто из них не является сторонником коммунистических идей, разве что где-то в глубине души. Но все они являются патриотами России. И я должен быть уверен в том, что ни один из этих людей не пострадает за свои убеждения.
— Однако… Как вы понимаете, таких гарантий я вам дать не могу. Это выходит за рамки моих полномочий.
— Тогда зачем вы меня искали?
— Такие гарантии вам может дать только мое руководство.
Поймите меня правильно. Я не считаю всех офицеров царской армии безусловными врагами советской власти. Многие из них и сейчас работают с нами рука об руку.
— Рафалов, например…
— Вы знаете?
— Разумеется. Смотри ваши аналитики чуть-чуть дальше собственного носа, они отметили бы тот факт, что известные ему банковские счета до сих пор действуют. Как вы полагаете, неужели я не отслеживаю того, что происходит с моими людьми? Или вам неизвестно, что по системе «уно фише» банк обязан отчитываться обо всех операциях по счету перед лицом, открывшим счёт? А расходы Рафалова резко выросли, вы ведь стали тратить эти деньги и на свои нужды в том числе.
— Следует ли это понимать так, что у вас в Европе имеются и другие доверенные люди, помимо тех, кого вы опекаете?
— Совершенно верно. Есть такие люди.
— В таком случае я уполномочен передать вам официальное предложение сотрудничать с нами.
— И как вы себе представляете подобное сотрудничество? Я должен назвать вам фамилии и адреса агентов? Дать пароли и вскрыть систему их обеспечения? Так, что ли?
— Ну, примерно так.
— И сразу после этого я перестаю быть вам нужным? Я вас правильно понял?
— Не думаю. У вас громадный опыт работы, который, безусловно, будет ценен и полезен многим другим."
"— Видите ли, Олег Иванович, вся система безопасности моей агентуры выстроена таким образом, что без моего личного участия в ряде ключевых действий немедленно приводится в действие сигнал тревоги. Дальше вам объяснять или сами поймете?
— Иными словами, изъять вас из системы невозможно?
— В течение ближайших лет — безусловно.
— Если не секрет, сколько у вас людей?
— Агентов Генерального штаба изначально было тринадцать человек. В настоящий момент в живых осталось девять.
— Постойте… Если я правильно понял, то есть еще какие-то люди?
— Есть. Это не офицеры русской армии. Когда и кем они были привлечены к сотрудничеству и на каких условиях, мне ничего неизвестно.
