Ранулф, полуобернувшись, воззрился на камердинера;
– И какие у тебя были причины верить мне, несмотря на все доказательства обратного?
Ходдер пожал плечами:
– Достаточно взглянуть наледи Лайонин и на эту костлявую француженку. Мне ли не знать, к каким женщинам влечет вас!
Ранулф рассмеялся бы, но сейчас было не до веселья.
– Значит, вот почему жена отказалась ответить на мое письмо! Я так и понял, что тут что-то неладно, потому и вернулся домой. Эта женщина – дура, безмозглая дура, если вообразила, будто я пишу слова любви жене, а потом за ее спиной завожу шашни с другой женщиной.
Нет, ничего не скажешь, в супружестве есть свои радости, но неприятностей куда больше. Дважды подумай, прежде чем взять себе жену, Ходдер!
Камердинер пришел в негодование, но сдержался и продолжал:
– После вашего визита она казалась немного счастливее, но тут явилась Амисия с новостями.
– Какие новости? Очередные письма?
– Нет, милорд. Она объявила, что носит ваше дитя.
– Мое дитя?! Чтобы мужское семя могло укорениться на столь бесплодной почве?! Но Лайонин ведь не поверила ей?
– Нет.
Сказала, что поедет к вам и все узнает сама.
– Первая умная мысль, которую я пока что услышал. Но она не приезжала!
– Приезжала, милорд. Мы с Кейт сопровождали ее в ваш лагерь.
Ранулф ничего не ответил, проклиная упрямство жены, посмевшей отправиться в опасное путешествие по неспокойным дорогам Англии, взяв для защиты только служанку и хилого коротышку-лакея.
Но Ходдер прекрасно понял хозяина и поспешил заверить:
– Мы оделись, как подмастерья.
Никто не обращал на нас внимания.
– Но почему же я ее не видел?
– Мы засели на холме у вашего шатра и стали ждать.
– Продолжай, Ходдер! Должны же быть еще причины, по которым жена не только отказалась меня видеть, но и сбежала из дома.
– Она видела Амисию в ваших объятиях, милорд.
– Но этого не могло быть! – запротестовал Ранулф и тут же припомнил тот день, когда Амисия явилась в шатер и ему пришлось выйти, чтобы избавиться от нее.
Но она вдруг бросилась ему на шею и поцеловала, а он едва удержался, чтобы не ударить ее. Эта дрянь была ничем не лучше течной суки! В продолжение осады она не раз приезжала в лагерь, и, судя по звукам, не один рыцарь из гарнизона наслаждался ее милостями. Не раз она пыталась соблазнить и Ранулфа, но тот содрогался от омерзения при одном взгляде на нее: длинные тонкие руки, ноющий голос, фальшивые клятвы в любви – все в ней было отвратительно.