Нет, когда началась мелодия, многие вышли танцевать, но, когда увидели нас… все разошлись. И черт его знает почему! А это раздражает!
— Я ведь не очень хорошо танцую, — ответила ему. — А уж когда на меня все смотрят…
— Забудьте о них, закройте глаза. Я не позволю вам оступиться, насладитесь мелодией. —Словно змей-искуситель зашептал Лейнард. — Почувствуйте, как воздушна и легка музыка. Она будто крылья…
И я закрыла глаза. Словами не передать, каково это танцевать с закрытыми глазами.
Все чувства тут же обострились. Касания стали острее, дыхание мужчины ощущалось как свое, а биение сердца… Может я сошла с ума, но мне казалось, что даже среди чувственного перелива мелодии, я различала биение сердца Лейнарда. Я не видела, да и мне не было это нужно, я ощущала… и это было так ярко!
Будто бы невесомое скольжение по залу, уверенные движения партнера, которым эхом вторила я.
Я была глиной, из которой Лейнард лепил чудесную фигуру. Я была его продолжением, не приложением.
А вторым дыханием, радостью, которая накрывала с головой и… окрыляла. Он был прав. Мелодия дарила крылья.
Страхи ушли. Обида и боль растворилась. Не хотелось ни о чем думать. Оставались лишь чувство парения и сильные руки партнера, которые держали так крепко и вместе с тем так нежно… Будто рождался только наш мир, где нет места никому, кроме меня и Лейнарда.
С последним отзвуком мелодии сказка развеялась. Я стояла, прижатая к груди мужчины и часто дышала.
Открывать глаза было страшно. Танец закончился и реальность ворвалась в наш маленький мирок ураганом, напрочь его растоптав. Аплодисментами, которые мне были не нужны.
— Вы были прекрасны, — прошептал мне Лейнард, и я открыла глаза.
Сначала зажмурилась от света, но быстро к нему привыкла, начиная различать лица аплодирующих нам людей.
А затем мужчина повел меня к родителям. Очень не хотелось разрывать на контакт. Но я не имела на это права.
Вот никакого. И видя лицо мамочки, помрачневшее, я поняла, что Костин хвостик в прошлом. Потому что я влюбилась по-настоящему.
Жопушка, Риша, большая такая жопушка.
— Вельс, вы сегодня…— я резко обернулась на голос, чтобы посмотреть на того, кого назвали Вельсом.
Мужчина был жирным. Вот без преувеличения. Просто жирный и похожий на жабу.
— Марина, вы побледнели. — Лейнард остановился в метрах трех от отца с мамой.
