Разговор, начавшийся, в общем, неплохо, быстро зашел в тупик. Помочь Беденко не мог или не хотел. Впрочем, резоны у него были. Я понял, что он не доверяет никому, в том числе и мне, и принял твердое решение не покидать гостиницу. Из-за портфеля, конечно. Но потерять и этот шанс для меня было немыслимо. Я говорил убедительно, намекнул, что его протекция важна, чтобы узнать нечто напрямую связанное со смертью ЛК. И наконец почти открытым текстом сказал, что его отказ помочь мне, а значит и следствию (пусть и в этих необычных обстоятельствах), кажется мне странным.
Не знаю, какой аргумент подействовал. Мы договорились быть в штабе армии завтра с раннего утра.
Надо было выспаться, но сон не шел. Я спустился в ресторан, и хотя общая зала была заперта, в курительной горел свет. Мне удалось раздобыть кофе с каким-то якобы ликером, а на деле спиртом, разбавленным ягодным сиропом. Все равно… Итак, убийца действует правой рукой. Но повод ли это отказаться от подозрений? Все же Беденко прибыл со всеми нужными документами, ему как будто доверял ЛК.
Его знал Матвей Шеховцев. Кстати, тоже темная лошадка. Да, Матвей взялся ниоткуда, в армии недавно. Этот его арестованный сегодня, якобы знакомый, подозрителен. Откуда такие связи? Все это так, но сейчас самые честные люди то и дело переходили с одной стороны на другую, теряясь в догадках, у кого правда. Да и Чекилев… Я был склонен верить, что мысль идти отдельно от всех и как можно скорее принадлежала все-таки ему.
А ведь так гораздо легче было бы прибрать к рукам портфель! Чтобы выстроить цепь, нужны были мои записи, как назло оставшиеся в номере.
Сui prodest – ищи, кому выгодно. Курнатовский цитировал эту фразу даже чаще, чем библейские тексты. Он, как и латиняне, мудрые ребята, смотрел в корень. Теперь мотив. В общем, мотив может быть у каждого. Он понятен – деньги. Огромные деньги. Здесь можно, пожалуй, вычеркнуть Чекилева. Мне вспомнились шестиэтажная мельница его отца и скоростные механические лифты в семейной конторе…
Кофе был выпит, остатки ликера без смущения отдавали свой спиртовой тяжелый дух (видимо, даже не спирт, а самогон).
Пора было вернуться в номер и попробовать уснуть. Но, поднимаясь к себе, я думал все об одном – мотиве. Мотивом ведь могут быть и политические убеждения. Эти банковские документы на предъявителя в иностранных банках – страховка и надежда «отыграть победу» в случае поражения.
Если применить новую интересную науку – психологию, можно прикинуть еще несколько черт убийцы.
