А в случае внезапной смерти такой крупной фигуры в городе оно несомненно бы началось даже в военной обстановке. Ясно, что дело в этом чертовом портфеле и деньгах. ЛК ясно сказал, что за ним идет охота. Как он рискнул и как просчитался! Как он тогда сказал: убьем двоих одним выстрелом. А мертв он.
От злости я скрипнул зубами. Не зря же он лично формировал отряд, сопровождающий портфель! Да еще и намекал, что таким образом возможный убийца, «упалый зверь», будет под его присмотром. Значит, те же лица. Казаков-часовых, думаю, можно уже точно отбросить.
Трое. Но не ясно: кто именно? Один или все?
Уже после, когда мы подходили к Екатеринодару, я вспомнил кое-что, стертое смертью Вольского. Края бумаг на моем столе немного, на пару сантиметров, но все же были сдвинуты. ЛК, заходя накануне, сложил их ровными стопками – он не терпел беспорядка. И хозяйка слышала шаги в прихожей. Шофер ЛК, который был и денщиком его, и помощником, твердо ответил, что за мной в тот вечер никто не посылал.
Глава девятнадцатая
Екатеринодар.
Штаб
– Нет, не могу помочь. Ничем. В бумагах, которые вы предоставили, нет никаких сомнений. Я готов оказать вам нужную поддержку в других вопросах, но в том, о чем вы сейчас просите, никак не могу.
Молодой секретарь в ставке армии здесь, в Екатеринодаре, и я уже полчаса спорим. Чтобы показать, как ему обременителен этот разговор, секретарь поднимается и демонстративно остается стоять, опираясь на стол. Рука – на трубке телефона, красные огни звонков выскакивают то и дело: штурма города ждут со дня на день.
Но я настойчив, ведь ничего другого мне не остается.
– Мне крайне важно узнать, что именно было в телеграмме, которую отправили в Ростов три недели назад. Время и точную дату я вам записал. Это вопрос действительно жизненно важный. Из-за этой телеграммы кто-то пошел на убийство. И, возможно, не одно.
Я вижу, что он колеблется, и усиливаю натиск.
– Хорошо, не зачитывайте мне переданный текст. Но о чем телеграмма? Вы же видите, – я снова подвигаю к нему мои бумаги, где сверху лежит записка от ЛК, – мне можно доверять.
За меня могут поручиться.
Нет. Все бесполезно. Секретарь уже снял трубку телефона и говорит, отвернувшись в сторону. Разговор окончен. Уже у двери, когда я ищу в себе силы не хлопнуть ею слишком громко, он меня окликает:
– Постойте. Я действительно не могу вам помочь. Понимаете? Информация, которую вы просите… Не могу. Прошу простить: важные звонки.
Это отказ окончательный.
