Это, скорее всего, морфий германский. Его много контрабандой идет через Украину после войны. Но мы, сами знаете, торгуем только законным товаром.
– Ваши земляки из Зингера тоже вот торговали…
Аптекарь помолчал, глядя в окно. К таким репликам он привык, да и Курнатовский задевал его скорее для проформы, он знал то же, что и я, и аптекарь. Инспекторы и в мирное время регулярно проверяли аптеки Пинагеля, но никаких нарушений ни в ведении книг, ни в приготовлении препаратов не нашли.
– Можно достать такой у китайцев, как вы думаете? – спрашивал я наудачу, в общем-то зная ответ.
– С ними вряд ли свяжется приличная публика. К ним пойти – это будет последнее средство. Да и потом, ведь вы ищете, где можно приобрести чистый морфий? У них его, конечно, нет.
Приличная публика – это верно. Я подумал, что у Юлии Николаевны видел бархатный чехольчик для английских солей, туда был вложен маленький, как игрушка, эмалированный шприц.
За широким окном-витриной черно-белой трещоткой взлетела сорока.
Господин, который ее спугнул, подошел к двери. Звякнул колокольчик, за ним в тон поздоровался аптекарь и тут же нырнул в шкафчик, выставляя тяжелые флаконы. Было ясно, что большего мы от него не добьемся. У выхода из полумрака яркое зимнее солнце заставило нас зажмуриться.
– Неплохо понаблюдать за этим субъектом-аптекарем хотя бы пару дней. Попробую это устроить, – морщась на солнце, задумчиво произнес Курнатовский.
Обратно шли медленно, и только пройдя городской ипподром, он снова заговорил, предложив зайти в сыскное отделение, узнать, нет ли новостей.
Оказалось, что новости на самом деле были."
"Глава десятая
Ростов. В сыскном отделении
В сером плотном воздухе обозначились красно-кирпичные корпуса и трубы писчебумажной фабрики Панченко, а за ней – макаронной Чурилина. В первом этаже у Панченко, где аркой выгнута синяя дверь, дочь Эберга получила от приказчика учебники, тетради и краски на первый учебный год в гимназии, а я, когда мог, покупал нужные книги и листал подписки медицинских изданий.
Как наяву, при виде этой двери я почувствовал сладкий, как сушеные сливы, запах старых переплетов и немного сырости в букинистическом отделе.
Сразу же за синей дверью, в глубине Почтового переулка, – не почтовое отделение, а сыскное. На первом этаже здесь раньше была автомастерская, поэтому потолки тут высокие, помещения – широкие. В бывшем складе, в подвале, несколько камер. Кабинет Курнатовского на первом этаже.
