Из арки здания мореходных классов графа Коцебу вышли учащиеся в форменных черных пальто, негромким эхом повис стук их шагов.
Спускаясь мимо городской синагоги по горбатой улочке, сжимаемой кирпичными особняками, мы уже говорили о том, как Вареник или его убийца, если я был прав, могли раздобыть наркотик такого качества. В городе было много контрабандного морфия. Власти сейчас вели медико-полицейский надзор недостаточно строго, и контрабандисты везли свой товар через Ригу и Украину.
Нисколько не помогал в сдерживании этого и запрет на производство спиртного, введенный в первые послевоенные годы.
– Мог он взять его у китайцев?
– О чем вы? У них, кроме простого опия, ничего нет. И то…
Китайцев в городе было немного. Селились они тесно, жили мирно, не улицей даже, а просто рядом домов за портовыми складами. На воде ночами мигал огонь баржи, где китайцы стирали белье тех, у кого не хватало денег на прачек.
Но чаще всего они ходили по рынку с тюками с торчащей железной линейкой – в тюках была материя на продажу.
– А как же, Ян Алексеевич, вы говорили мне, что находили контрабандные лекарства при обыске в игорном доме на Восточной?
– Помню. Бойкие молодые люди, которые торговали краденым. Там был кокаин в таблетках и все. Аптекаря действительно надо расспросить, где он достал порошок. Дайте-ка посмотреть адрес.
Рыжие буквы на склянке указали нам аптеку Пинагеля в армянском городе.
Было решено ехать туда ранним утром, к самому открытию.
Глава девятая
Нахичевань. Аптека"
"Между армянским городом Нахичеванью и Ростовом ходил трамвай. Рельсы проложены прямо в поле, на котором поднимал свой балаган цирк братьев Труцци, чьи цветные лохмотья афиш обещали представление с участием 100 лошадей и 50 молодых дам. Рельсы бежали мимо угольных, кирпичных, почерневших от пыли складов и сливались, как ручей с рекой, – с мостовой.
Сейчас они были разобраны. Трамвай между городами не ходил со дня первых столкновений юнкеров с большевиками.
– Сказано: всякий город, разделившийся сам в себе, не устоит. Как теперь добираться-то? Вот собачьи дети, – вздохнул Курнатовский.
И мы пошли пешком.
Армянский город начинался внезапно. Никакой видимой границы не было, и все-таки она была.
