Посидела так еще какое-то время, потом очнулась, взглянула на книгу в руках, открыла на всякий случай — ничего. И побрела в постель.
Завтра обряд.
Но сейчас у нее были силы пройти через это.
Уже засыпая, вдруг подумала, еще неизвестно, кто из них больше рискует, и захохотала. Храбрец он, однако, просто камикадзе! А вдруг она возьмет и влюбится? Что тогда?
Наверное, это просто сказывалась чудовищная усталость.
***
Завтра утром все воспринималось иначе."
"Любая невеста нервничает перед свадьбой, а тут еще это средневековье.
Ее трясло от волнения. Желудок скручивало спазмами, какая еда. Она бы, наверное, ни крошки не смогла в себя насильно затолкать.
Девушки прислужницы обрядили ее в простое, но богатое платье. Надевали прямо на голое тело. Никакого белья. Если б ничего другого, одно это вызывало дискомфорт и заставляло нервничать.
Белая с серебряной нитью ткань странно ощущалась на теле, не тяжело, но вместе с тем, как кольчуга или легкие латы. Платье было глухим, вырез под горло, но руки до самых плеч оставались открытыми.
Волосы ей просто расчесали и оставили распущенными. К платью полагались украшения, тоже богатые и очень древние на вид. Похоже на черненое серебро с патиной, сплошь покрытое зернью и рунами. Тонкая диадема — обруч, браслеты. Парные кольца и широкий пояс из наборных пластин.
Когда она уже была практически готова, в комнату неожиданно вошла Тирсия. Ника сразу напряглась, увидев ее. Честно говоря, ожидала или какой-нибудь мелкой гадости. Однако та странно улыбнулась, как будто волновалась не меньше, и прижала обе руки к губам.
— Ты… очень красивая… серебряная Беренис.
А потом сняла со своей шеи большой медальон с какими-то рунами и ярко горящим гладким красным камнем посередине. Собственноручно надела ей на шею и поправила волосы. Замерла на миг, глядя ей в глаза, а после провела руками по ее плечам и проговорила:
— Пора. Иди, дитя.
глава 28
В это утро, проходя по коридорам замка, Ника видела не больше, чем вчера. Высокие гулкие каменные своды, широкие каменные плиты пола, факелы на стенах, факелы в руках у сопровождавших ее стражей.
И люди кругом, много.
И странное пение.
Чееееерт… Это пение завораживало. У Ники чуть плыла от этого пения голова. От волнения заливало холодом, она почти не чувствовала ног, казалось, какая-то неведомая сила несет ее над полом сама.
Рядом люди, лиц которых она почти не видела, мужчины, женщины, мерный шум шагов. Ее вели какими-то переходами, залами, менялись этажи и снова ее вели куда-то.
