Он принял из рук слуги искусственную красную розу, улыбнулся. Уселся на сцену и будто бы загрустил. С этого момента я позабыл о сидевшей рядом со мной Бурцевой — смотрел только на сцену. В прошлой жизни я Андрея Миронова видел только в кино. Театр я посещал нечасто. Да и было это уже в двухтысячных годах, когда крутил роман с актрисой.
На вид Миронову сейчас было лет тридцать. На сцене он смотрелся естественно. Я следил за его действиями, слушал его реплики — чувствовал, что на моём лице то и дело появлялась улыбка.
За сюжетом спектакля я не следил. Благодаря Настиным рассказам я его примерно представлял. Но за игрой актёров наблюдал с удовольствием. Наблюдал за Андреем Мироновым, за Александром Ширвиндтом, за Ниной Корниенко, за Верой Васильевой, за Татьяной Пельтцер. Будто смотрел старый советский кинофильм. После просмотра первой части признался Насте, что разделяю мнение её отца: Ширвиндт в роли графа Альмавива смотрелся великолепно.
В начале второй части спектакля Фигаро появился на сцене в красном костюме и в забавной широкополой шляпе.
Я почувствовал, как на мою руку легли холодные Настины пальцы — никак на это не отреагировал. А уже через пару минут пальцы оставили мою руку в покое (на сцене в это время началось «судебное заседание»). Я смотрел, как Фигаро с ловкостью танцора перемещался по сцене. И как малоподвижный граф Альмавива будто с ленцой произносил свои реплики. То и дело я слышал смешки в зрительном зале. Несколько раз хохотнула и сидевшая рядом со мной Бурцева — она заворожено смотрела на сцену (точно смотрела спектакль впервые).
По окончании спектакля зрительский зал бурно благодарил актёров овациями, долго не отпускал их со сцены. Я охотно присоединил свои аплодисменты к прочим. Почувствовал, как Настя дёрнула меня за рукав пиджака — увидел, что Бурцева улыбалась. Я не расслышал дословно, что именно она мне сказала. Но общий смысл фразы понял — улыбнулся Насте в ответ, кивнул головой и заверил, что спектакль мне тоже очень понравился.
Зрители неохотно вставали со своих мест. Поднялись и мы. Но проследовали не к выходу из зала — Бурцева повела меня к дверце около сцены: мы с ней ещё в машине договорились, что она проведёт меня к гримёркам актёров.
* * *Минут пять мы брели по плохо освещённым коридорам. Встречали по пути людей — те нас словно не замечали: будто мы были обычной частью суеты, царившей в театре после спектакля (за пределами сцены).
