Настя одарила меня пропитанным любопытством взглядом.
Я пожал плечами и сообщил:
— Так уж получилось, Евгений Богданович. Поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс. Всё почти как в том кино. Не повезло. Я руку сломал накануне поездки. Вот эту.
Я показал Бурцеву левый кулак.
— Сломал?!
Настя испуганно прижала к своей груди ладони.
— Сломал? — недоверчиво переспросил Евгений Богданович.
Он выразительно указал взглядом на мою исправно функционирующую руку и приподнял правую бровь.
— Да, сломал, — повторил я. — Но это ещё первого сентября случилось. А гипс буквально перед поездкой в Москву сняли. На мне все раны быстро заживают. Потому что ем мясо с кровью. Так что не переживайте. Морду вашему Володьке набью качественно… я — раз больше некому.
Я выразительно взглянул на свои кулаки. Чётко уловил, что он меня сейчас пахло поездом.
Настя всплеснула руками. Дважды моргнула, будто в растерянности.
— Серёжа, да ты что! — воскликнула она. — Не нужно никого бить! Я же тебя не для этого позвала.
Я же только хотела, чтобы папа убедился… А то он не верил… говорил, что дружбы не бывает — есть только взаимная выгода. Да и вообще: Серёжа, прости меня, пожалуйста!
Она подняла на меня взгляд, капризно скривила губы.
— На самом деле я поступила, как полная дура, — сказала Бурцева. — Теперь я это поняла. Мне двадцать лет, а повела себя, как ребёнок. Из-за какого-то дурацкого спора с отцом… устроила всё это. Ты из-за меня целые сутки трясся в поезде… Сергей, мы деньги за билеты тебе вернём!
Она спросила у отца:
— Правда, папа?"
"Евгений Богданович ответил:
— Разумеется.
Бурцев прикрыл рот ладонью и беззвучно зевнул.
Настя робко улыбнулась.
— Если у тебя получилось обмануть человека, — сказала она, — это не значит, что он дурак. Это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь. Фридрих Ницше. Замечательные слова. Как раз обо мне. Я избалованная дурочка. Прости, Серёжа. Та сильно злишься на меня?
Я покачал головой и сообщил:
— Средне.
Заметил, как поникли у Насти Бурцевой плечи. Показательно втянул через нос воздух, зажмурил глаза.
— Но если вы всё же меня накормите, то сразу подобрею, — пообещал я. — Яичница действительно вкусно пахнет. Последний свой бутерброд я доел вчера в обед.
Настя встрепенулась, всплеснула руками. Шагнула к столу, но тут же замерла; повернула лицо к родителю.
— Папа, где же яичница? — спросила она. — Ты обещал! Я же чувствую: она готова.
