Я остановился у стены в паре шагов от входа, осмотрелся. Признал: в этой толпе затеряться не составило бы труда.
Первым делом я прогулялся в привокзальный туалет. Как ни странно, но там людей сейчас почти не было. Лишь лысоватый мужичок плескался в раковине: намывал лицо и шею. Запах хлорки здесь заглушал все прочие ароматы. Я прошёл в дальнюю от входа кабинку, повесил на вбитый в деревянную перегородку гвоздь свою сумку. Сменил тельняшку на белую футболку. На этом маскировку завершил — убрал лишь самый примечательный элемент своей одежды.
Да и сомневался, что моё присутствие на железнодорожном вокзале вызовет у чернобородого «фальшивобилетчика» подозрение: днём в Новосоветске бездельничали в основном приезжие.
Принимавший водные процедуры усач не обратил внимания на изменения в моем наряде. Он проводил меня безразличным взглядом — будто присматривал, чтобы я не стащил его стоявший около грязной стены чемодан. Люди в здании вокзала не задерживались, сменяли друг друга около билетных касс и около автоматических камер хранения.
Погода на улице была ещё вполне летней. Поэтому толпиться в духоте вокзала не имело смысла — граждане дожидались прибытия поездов на перроне, сидя на своих чемоданах и на сумках. Но кресла в вокзале тоже не пустовали. Я всё же отыскал свободное. Уселся лицом к входу в вокзал, развернул газету.
* * *"
"Чернобородый мужчина вошёл в вокзал на час позже, чем я предполагал. К тому времени я по второму кругу прочёл все купленные сегодня утром газеты; выслушал сплетни, которыми обменивались сидевшие у меня за спиной женщины; проголодался, хотя вокзальные запахи и приглушали аппетит.
«Фальшивобилетчик» нерешительно вошёл в зал, похлопал глазами, привыкая к скудному освещению. Его тут же подтолкнули в спину торопливые граждане. Бородач пугливо втянул голову в плечи и шагнул к стене (занял то самое место, с которого я пару часов назад рассматривал толпившихся в вокзале людей). Я опустил взгляд на газету.
Но краем глаза всё же внимательно следил за фигурой в сером полосатом костюме.
Я не удивился, когда бывший работник Гознака двинулся в направлении автоматических камер хранения. «Просьба дверками автомата сильно не хлопать», — в очередной раз прочёл я красную надпись над стеной с пронумерованными дверцами камер хранения. Я не увидел, к какой ячейке подошёл бородач. Его от меня заслонили дежурившие около высокой кучи вещей граждане.
