— Расслабьтесь, Лев Петрович. Наши головы в надёжных руках. Я проинструктировал Котову. Лена пообещала, что до полудня нога Бурцевой не ступит за порог квартиры. Лена надёжный человек. Проследит. Не сомневайтесь.
Зареченский покачал головой.
— Ох, и подведёшь ты меня…
Капитан КГБ поплевал через левое плечо, постучал по рулевому колесу.
Он чиркнул спичкой, закурил.
— Домой она когда поедет? — спросил Зареченский.
Сквозь клубы дыма капитан КГБ отыскал взглядом мою переносицу.
— А вот с этим проблема, — ответил я.
Развёл руками и сообщил:
— Домой Настя Бурцева пока не собирается.
Зареченский судорожно затянулся табачным дымом.
— Всё будет хорошо, — снова пообещал я. — Не переживайте. Лев Петрович, вы подбросите меня до Красного переулка?
* * *В воскресенье Лена, Наташа и Настя приехали в посёлок после полудня. Выглядели они бодрыми и весёлыми. Я отметил, что Настя Бурцева приехала в новой юбке, очень похожей на ту, которую я уже несколько раз видел на Котовой.
Девицы привезли с собой коньяк, который я вчера оставил в квартире Котовых. Стыдливо завернули бутылки в газетную бумагу. При виде бутылок Артурчик встрепенулся, поставил на землю рядом с лавкой гитару и радостно потёр ладонь о ладонь.
— Вот это я понимаю: приехали не с пустыми руками! — произнёс он. — Всегда бы так.
Прохоров водрузил бутылки на центр стола, полюбовался на них, словно на натюрморт.
— Красота, — заявил Артурчик.
Он поцеловал Торопову и заверил:
— Девчонки, сегодня я, как никогда, рад вашему приезду!
Лена и Настя улыбнулись — я заметил, что веки у них слегка опухли и воспалились, словно от недосыпания.
— Полночи рыдали, — сообщила мне Котова, когда студентка из Москвы (вместе с Тороповой, с Кириллом и с Артуром) пошла наблюдать за кормёжкой соседского пса. — Перемыли тебе все косточки.
— К чему пришли? — спросил я.
— Решили, что ты ещё незрелая личность.
— Неплохой вывод.
— Мужчины взрослеют позже, чем женщины, — сказала Лена.
— Какой-то англичанин Джон Локк сказал, что никакие знания человека не могут выйти за рамки его опыта. Ты ещё слишком молод. И не понимаешь, чего лишён, и чего сам себя лишаешь.
Я кивнул.
— Очень по-философски. Молодцы.
Лена вздохнула.
— Я теперь много таких мудростей знаю. На все случаи жизни. И даже кое-что записала.
— Например?
Я зажмурил глаза: за спиной Котовой оконное стекло отражало яркий свет замершего в зените солнца.
