Что скажете, Сергей Леонидович?
Капитан вынул из кармана носовой платок и промокнул им влагу на своих залысинах.
— Скажу, Лев Петрович, что вы сегодня разрушили мою Большую Любовь, — ответил я.
Вздохнул, покачал головой.
— Лев Петрович, вы поступили благородно: освободили несчастную женщину из-под власти тирана. Но в то же время, вы поступили ужасно. Потому что с этого момента мои отношения с Настей Бурцевой уже никогда не станут прежними. Я больше не люблю её. Так и знайте. Но я запомню её навсегда.
Зареченский приподнял губу, обнажил крупные верхние резцы.
— Это хорошо, что вы шутите, Сергей Леонидович, — сказал он. — Рад, что у вас хорошее настроение. Вспоминайте о чём хотите. Тренируйте память: в жизни это пригодится. Но не забывайте и о наших договорённостях. Выбросьте из головы все эти мысли о женитьбе на Бурцевой и о хорошей должности в Москве.
Я вскинул руки и заверил:
— Уже выбросил, Лев Петрович.
— Молодец."
"— Какая женитьба? — сказал я. — Какие должности? Рано мне о таком думать.
Я ещё слишком молод для таких серьёзных поступков и решений. Только-только на первом курсе института отучился. Вокруг столько красивых и интересных женщин! Зачем ограничивать себя общением только с одной? Я это понял сразу, как только в моём сердце погас огонь Любви.
Капитан КГБ хмыкнул.
— Вам бы стихи сочинять, Сергей Леонидович, — сказал он. — Уверяю вас: помнить об Анастасии Евгеньевне вам никто не возбранял. Тем более что забыть о ней у вас пока и не получится.
Как и у меня. Потому что завтра утром Анастасия Евгеньевна Бурцева приедет в Новосоветск. Согласно расписанию, поезд из Москвы прибудет на станцию в восемь часов пятнадцать минут.
Я откинулся на спинку сидения, смахнул скатившуюся на правую бровь каплю пота.
Произнёс:
— Как интересно.
Посмотрел на лицо Зареченского.
— Едет ко мне?
— К вам, Сергей Леонидович, — сказал капитан КГБ. — Уверен, теперь вы понимаете, к чему была вся эта спешка с переносом суда. Меня она поначалу удивила не меньше, чем вас.
Я лично проинформировал Наиля Рамазанова о последствиях его возможных необдуманных действий во время и после судебного разбирательства…
— Арест, Сибирь, лесоповал?
Зареченский сощурил глаза — он смотрел на мою переносицу.
— Не шутите такими вещами, Сергей Леонидович.
Капитан вынул из кармана пачку сигарет «Ява», закурил. Салон заполнился серым дымом — я тут же приоткрыл рядом с собой окно. Зареченский указал сигаретой на меня.
