Я перекинулся парой слов со скучавшей вахтёршей, прогулялся к комнате Рауде — убедился в том, что Инга ещё не вернулась (а не прошмыгнула незамеченной мимо охранявшей вход в общежитие бдительной женщины). Я оставил Братца Чижика в тени древесной кроны, прогулялся в сторону трамвайной остановки. Бродил там почти четверть часа, пока не увидел Рауде. Инга заметила меня, нахмурилась. Остановилась и огляделась, будто выбирала обходной маршрут. Но я приманил Рауде к себе её же сумочкой, которая большую часть ночи и всё утро пролежала в люльке моего мотоцикла.
Комсорг группы «ОиНТ-73» с ходу сообщила мне, что я «гад и подлец», как и мой младший брат. Заявила, что не оставит наш «мерзкий поступок» безнаказанным. И что вынесет вопрос нашего наказания «на повестку ближайшего комсомольского собрания». Сообщила: потребует нашего исключения из рядов комсомольской организации. Задыхаясь, но всё же растягивая при этом гласные, Инга перечислила все наши с Кириллом грешки, которые придумала по пути к общежитию.
Она смело и дерзко смотрела мне в глаза, будто почувствовала себя вызванной на допрос к фашистам Зоей Космодемьянской. Но я вернул её на землю. Объяснил Рауде, что она не комсомолка-героиня, а всего лишь соучастница преступления.
— Какого преступления? — спросила Инга.
Она нахмурилась.
— Веню Сельчика сегодня ночью избили, — сказал я. — Жестоко. Как думаешь, кто это сделал и по какой причине?
Рауде дёрнула плечами и пробормотала:
— Венчика? Избили? Я не знала.
— Кто же тебе поверит?
Я всё ещё не выпустил из рук сумочку: удерживал её, словно наживку в мышеловке.
— Что ты имеешь в виду?
— Венчика избили, потому что одной пьяной девице… не буду показывать на тебя пальцем, — сказал я, — показалось: Вениамин к ней приставал. Ей часто… что-то подобное кажется. Она попросила, чтобы её друзья, братья Черновы, избили… нет, убили Венчика. Ты, Инга, по сути, выступила вчера не только соучастницей, но и организатором преступления.
Я усмехнулся и спросил:
— Понимаешь, что тебе за это светит?
— Я не…
— Вчера ты напилась и уснула в квартире Вени Сельчика…
— Я почти не пила!
— Напилась и уснула, — сказал я.
— Девчонки, которые были там с тобой, это подтвердят. Ты была в квартире Венчика, когда его избивали. И значит, от своей вины ты не отвертишься. Какую бы невинную овцу из себя не строила. Обещаю: если мне и Кириллу выдвинут обвинения, я поклянусь, что это именно ты подбила нас на мерзкий поступок.
