Внутри оказалось на удивление просторно, и светло, и довольно антуражно: массивные деревянные полки ломились под тяжестью кристальных осколков и кластеров, странных каменных многоугольников, отдельные из которых как будто светились изнутри. На столах стояли подставки с колбами и склянками. В некоторых была жидкость, на вид напоминающая подкрашенную акварелью воду, в других – разноцветный песок. В некоторых Марори увидела запечатанный дым. Прочие странности, вроде выложенного по суставам скелета какого-то членистоногого, размером с нее саму, Марори даже не считала – они были везде.
Единственными вещами, которые нарушали эту любовно вылепленную атмосферу старины, были плоская «плазма» на стене и кассовый аппарат, из-за которого им навстречу уже спешил долговязый пожилой мужчина с заметным нимбом над седой шевелюрой. Увидев Марори, он замер, с непониманием рассматривая ее крылья. К счастью, внутрь с ней зашел только Ти’аль, остальные караулили снаружи.
— Я поражен тем, что видят мои глаза, - сказал мужчина, когда к нему вернулся дар речи, - Если Светлые не покарали меня слабоумием, действительно ли юная деррани – малааха?
— Действительно, - опередил ее с ответом серафим и выразительным взглядом предложил не оспаривать его заверение.
Мужчина пригладил волосы, пошарил по одежде, приводя в порядок ворот рубашки и тонкую полоску галстука, как будто стеснялся своего внешнего вида. Потом взял ладонь Марори в дрожащие пальцы и поцеловал с галантностью, достойной рыцаря из средневекового романа.
— Чем я, скромный служитель этой обители покоя и тишины, могу быть полезен дочери чистейшей светлой крови?
Марори было страшно открывать рот. Вряд ли выразившего такое благоговейное восхищение мужчину очень порадует вид ее клыков. Поэтому она молча протянула ему список и, не разжимая губ, улыбнулась.
Мужчина бросил на него лишь один мимолетный взгляд – и снова переключил внимание на гостью.
— Простит ли почтенная деррани мою дерзость, если я осмелюсь поинтересоваться, кем были ее предки? Я изучаю Истоки и знаю всех отпрысков крови Светлых, и всех их отпрысков, и отпрысков их отпрысков.
Мне почти сто лет, но я впервые на своем веку вижу столь явное, безупречное проявление сущности наших создателей.
— Деррани устала, - снова за нее ответил Ти’аль. Скорее всего, серафим угадал ее мысли и взял на себя роль «говорящей головы». – Ее родословная – не предмет обсуждения. Мы пришли по делу и будем благодарны, если ты не станешь нас задерживать по пустякам.
