В центре, в импровизированном соцветии, в ложе из листьев, лежал крупный квадратный камень цвета свежепролитой крови. Вещь приятно тяжелила ладонь. Марори понятия не имела ни что это за камни, ни какова их ценность, но с первого взгляда на украшение ощутила острую потребность надеть его на руку – и не снимать никогда.
Но прежде, чем она примерила украшение, ее остановил Марроу. Он буквально в два прыжка оказался рядом, схватил ее за руку и отобрал украшение. Марори впервые в жизни так сильно хотелось выкрикнуть какую-нибудь обидную гадость, просто от досады, что в ее личную идиллию вторглись без приглашения и с грязными ногами.
— Что это? – Эрэлим с видом, будто поймал ядовитую гадюку, повертел браслет в руке.
— Это мое, - не скрывая злости, ответила она. – Верни.
— Какой-то артефакт от Вандрика?
— Нет.
— Уверена? – Марроу погладил красный камень, заглянул в его алую темноту. – Точно уверена, что это не ловушка? Не попытка превратить тебя в…
— … в чудовище? – закончила за него Марори. – Я и так чудовище.
На секунду Марори почудилось что-то похожее на раскаяние на его лице, но наваждение быстро прошло. Эрэлим вернул браслет, но остался стоять рядом, пока Марори примеривала его на руку. Украшение оказалось в самый раз: витые лозы достаточно плотно обхватывали запястье, но не давливали кожу. Некоторое время она просто любовалась этим совершенством на своей руке, а Марроу наблюдал за ней, даже не скрывая, что готов к любому «сюрпризу». Но ничего не произошло. Камни продолжали подмигивать редкими алыми всполохами, а сама Марори ни во что не превратилась.
Разве что чуть не разревелась от нахлынувшего чувства благодарности и невозможности проявить его прямо сейчас.
Хотя, у нее же теперь есть некоторая… финансовая свобода. Можно позволить себе купить мало-мальски приличный телефон. Чтобы там Крэйл не думал, она не станет транжирить деньги на всякие глупости.
Когда Марори развернула листок и прочла первые строки, то поняла, что в их странной паре Крэйл определенно знает ее лучше, чем она его.
«Надеюсь, браслет тебе подошел, - было написано все тем же корявым угловатым почерком, - не вздумай его снимать».
Она не удержалась и хихикнула в кулак, воображая, с каким серьезным лицом Крэйл сказал бы эту фразу, глядя ей в глаза.
«Я помню про твоих тараканов и прочие дурости, которыми кишмя-кишит твоя голова, а еще про рассеянность и невнимательность, поэтому написал все, что ты должна купить в ПЕРВУЮ же свою вылазку за пределы светлого клоповника.
