Он словно вернулся в тот день и час и в эту секунду снова видел несчастного ребенка, брошенного на растерзание такой же, как и она сама, химере.
Сказать ему, как она сожалеет о случившемся, казалось каким-то фальшивым спектаклем. Как можно сожалеть о поступках, которых она не совершала и к которым не была причастна? Светлые и Темные, да она-то и узнала о них только сейчас! Да, Марроу показывал ей снимки той, сгоревшей копии, но она не знала, что там случилось на самом деле. И не ей извиняться за чужие загубленные жизни.
Даже если от одной мысли о несчастном ребенке в груди загорается жгучая боль.
— Я думала, что небеснорожденные не поддаются чувству мести, - сказала она, когда молчание стало невыносимым.
— Ты так не думала, Марори, - не поворачивая головы, отозвался он. – Совсем не обязательно говорить что-то, лишь бы поддержать мое нытье. Я должен был сказать раньше, но твое появление напрочь разметало мою уверенность прикончить тебя, как только ты дашь повод.
— Почему я думала, что ты был единственным, кто с самого начала не желал моей смерти?"
"— Потому, что так и есть.
– Он все-таки повернулся, осмотрел ее всю, надолго задержав взгляд на лице, как будто увидел что-то такое, чего не видел раньше. – Ты была такая беззащитная и такая отчаянно храбрая. Настоящая маленькая дра’морка с душой небеснорожденного. Я смотрел на тебя и видел девчонку, которая скорее умрет, чем причинит боль невинному, умышленно или по неосторожности. И тогда я понял, что, кем бы ты ни была, в кого бы ни превратилась в будущем, – ты не такая, как они.
В какой-то степени ты и меня изменила, Марори Шаэдис.
— Ага, сделала болтливым и тошнотворно сентиментальным.
Грубые слова Марроу разорвали их разговор. Марори очень надеялась, что ее злой взгляд красноречивее любых слов скажет, каким «своевременным» оказалось его вмешательство. Впрочем, Ти’аль, кажется, был только рад этому.
— Предлагаю выпить вам двоим чего-то горячего. – Он взглядом указал на Кенну и Марори.
«Сестра» чуть не затряслась от радости и тут же сказала, что Марроу поил ее горячим шоколадом, и она в жизни не пила ничего вкуснее.
— Ты поил ее горчим шоколадом? – удивилась Марори.
— Скажешь еще хоть слово – вышвырну в окно, - сквозь зубы процедил эрэлим, явно раздосадованный тем, что вскрывшаяся забота легла несмываемым пятном на его образ бессердечного грубияна.
— И еще приносил конфеты с начинкой из настоящих сладких облаков! – пискнула Кенна.
