Вопреки здравому смыслу «болванка» и с места не сдвинулась. Просто отрицательно и упрямо махнула головой, обхватила себя за плечи и выдохнула, склоняя голову, как приговоренная на плахе.
— Мне некуда идти, - пробормотала она, - так что лучше сделай это сама.
— Я не предлагаю тебе выйти через дверь. Сделай Разрыв – и убирайся. И передай своим хозяевам, кем бы они ни были, что я уже не жертвенное животное, и им придется кардинально пересмотреть свое отношение, иначе я и дальше продолжу ломать их игрушки. С удовольствием, кстати, - добавила она.
— Мне некуда идти, - не поднимая головы, повторила «болванка». – Даже если бы у меня были силы сделать еще один Разрыв прямо сейчас, мне не хватит их на сопротивление тварям из Хаоса. А оттуда мне нет пути обратно.
— Возвращайся в лабораторию, или где тебя вырастили.
— Там меня сразу же убьют. – Гостья подняла голову, в ее красных глаза заблестели слезы, хоть Марори видела, сколь много усилий та прилагает, лишь бы не раскиснуть окончательно. – Это был мой шанс.
Мне казалось… я думала, что все, что говорят о тебе, – правда, и ты поможешь мне.
— И что же обо мне говорят?
— Что ты можешь все исправить, - с каким-то благоговейным трепетом, произнесла гостья. Снова шмыгнула и снова подтерла рукавом мокрый нос. - Тот человек, он постоянно это повторял, как заведенный: «Она все исправит, она все исправит, вернет все на свои места».
— Какой человек?
— Он не называл имени. Кто мы такие, чтобы перед нами расшаркиваться? Всего лишь твои отражения, расходный материал.
— Ну хоть что-то же ты должна была запомнить?
«Болванка» призадумалась, и Марори воспользовалась паузой, чтобы подойти к гостье поближе и увидеть подтверждение своей догадки: на спине гостьи, вдоль лопаток и до самого позвоночника, тянулись длинные рваные шрамы, кое-где скрепленные металлическими скобами. Если у нее и были крылья, то кто-то, не слишком заботясь о самочувствии и здоровье пациентки, избавил ее от них. Точнее, вырвал, что говорится, с корнем.
Мысль о процессе отрывания заставила Марори поморщиться от острой боли в спине, в том самом месте, где «проросли» ее собственные крылья.
— Я вспомнила! – Девушка вскинулась, как будто получила весть о помиловании в тот самый момент, когда палач уже занес топор для фатального удара. – У него был круг — вот здесь, - «болванка» поводила пальцем по правой ладони. – Он всегда носил перчатки, но однажды я провинилась и ему пришлось снять перчатку, чтобы наказать меня.
