Запрыгнув на сиденье рядом, закидываю портфельчик назад. А там, на заднем сидении, привалившись башкой к подголовнику, шумно дышит Богдан.
— Вот, решили от тебя не отставать. А вдруг пригодимся, — заявляет он медленно, будто подбирает слова.
— Ну вы придурки, — выдыхаю я восторженно.
— Простого спасибо было бы достаточно, — усмехается бледный Столетов.
— Ты-то зачем увязался? — спрашиваю я его устало. — Тебе в себя прийти надо. Витя, ну на фиг ты ему разрешил уйти из реанимации!
— А кто, по-твоему, меня на коляске вывез? И кто хорошо знает пацанов из СОБРа и планировку твоего дома? И может мыслить связно?
— Ну только ты, — ехидно поддевает друга Торганов.
— Особенно после наркоза.
— Уже ворвались в дом? — спрашиваю я в ужасе.
А дальше что?
Мою семью возьмут в заложники и выдвинут условия. Мрак какой-то! Дичь несусветная.
От страха за семью холодеет внутри. Даже представить не могу свою жизнь без Леры. Нужно успеть ее отбить.
— Поднажми, — прошу я Витю.
Я должен успеть! Времени прошло всего ничего.
Тем более Лерка моя не растерялась. Закрыла все ролл-ставни. И за ружьем пошла. Лихая!
Сайга, твою мать! Сайга!
— Лера, девочка! — звоню я жене. — Поговори со мной
— Ты меня отвлекаешь, — решительно отрезает жена.
На смену дикой тревоге приходит панический ужас. Сколько там сейчас дают за превышение самообороны?
И удастся ли убедить суд в невиновности жены. А если грохнет кого-нибудь? Я ведь даже защитить не смогу. Придется Аню вызывать или обращаться к Денису Цесаркину.
— Тима, а у тебя случайно потайной комнаты нет? — интересуется Тор, въезжая в мой переулок.
А там уже у ворот менты, скорая и журналисты, мать их за ногу.
— Что? — не понимая, смотрю я на друга.
— Значит, нет, — ощерившись роняет Витя.
«Щербинина!» — вспоминаю я горько.
Тачка тормозит у ворот. Выхожу в собравшуюся толпу зевак.
— Все будет хорошо, — поднимаю я руку в успокаивающем жесте.
Я, прежде всего, мэр. И каждый мой взгляд и поворот головы растиражируют десятки камер.
Телефон разрывается от звонков.
Уже пошла информация. Сейчас восстанут и живые, и мертвые. Но мне плевать! Главное, Лера и дочки.
— Туда нельзя, — преграждает мне вход во двор бравый парень в камуфляже.
Что? Какого? Мне? В свой собственный дом? Серьезно?
— Тима, погоди, — зовет сзади Богдан. Торганов пересаживает его в инвалидную коляску.
— Что ждать? Уже дождались, — рыкаю я, даже не пытаясь сдержаться.
— Идет операция. Ты можешь помешать.
Операция! Голова идет кругом.
