Она оглядела просторную оранжерею с рядами цветущих черных георгинов. В дальнем углу, среди других растений, ее внимание привлекло одно, с красивыми желтыми цветами.
– Ты засунул мне в рот экстракт гельземиума?[19] – Ублюдок. – Ты мог убить меня.
– Я был готов рискнуть. – Он был в черных джинсах, рубашке и утепленном жилете; темная бородка была коротко подстрижена, как и волосы, которые были намного длиннее, когда она видела его в последний раз. Он всегда был худощавым и, по-видимому, держал себя в хорошей форме, но она неверно рассчитала его силу.
– Довольно жестоко с твоей стороны. Только не говори, что это из-за твоей ненависти к матери и все такое. – Эбигейл попыталась махнуть рукой и даже смогла поднять ее до талии. – Я думала, мы разобрались с этими глупостями.
Он присел и посмотрел ей в глаза.
– Да, разобрались. Ты научила меня. Показала мне, что моя сила в том, чтобы давать отпор и брать то, что я хочу. Не ждать и смотреть. Не подставлять другую щеку и надеяться. Ты научила меня, что я хищник.
Ты была моим светом.
Проникнуть в его сознание оказалось на удивление легко. Но две недели вдали от нее изменили его. Теперь, когда вернутся силы, действовать придется осторожно.
Он улыбнулся и стал больше похож на волка, чем на подопытного.
– Но ты такая же лгунья, как и все они. У себя в университете ты блондинка с голубыми глазами. Но в реальной жизни выглядишь вот так, как сейчас. Я даже не узнал тебя на днях в офисе твоей сестры. Почему?
Эбигейл пожала плечами.
– Я могу быть кем захочу. В университет я пришла блондинкой и решила остаться ею до конца учебного года. – Или, может быть, она разозлилась на Лорел за невнимание и вернулась к привычному. Но хотя во внерабочее время ее вполне устраивали естественные цвета, в университете она выдавала себя за другую. Нет, не из трусости. Просто она решила определять все сама.
– Сама твоя внешность была ложью. – Его улыбке не хватало настоящих эмоций. – Когда другие начали умолять и плакать…
Она усмехнулась.
– Я не одна из них, и ты достаточно умен, чтобы понимать это. – Она подалась к нему, стараясь не задействовать те части тела, которые уже функционировали. – Если я правильно помню, мы установили, что уровень твоего ай-кью такой же, как у любого доктора. Как у твоей матери.
Улыбка слетела с его лица.
– Не говори о моей матери.
– Мы все время говорили о твоей матери, пока ты добровольно участвовал в моем исследовании, – рассмеялась Эбигейл.
