– Две женщины. Обе получают подарок – черные георгины. Одна после смерти, другая до. Мне это не понравилось с самого начала и еще меньше нравится, что одна из этих женщин – твоя недавно обнаруженная сестра. Ты в городе – новый профайлер. Это твое второе дело. И вот уже дважды твоя сестра оказывается замешанной. Каковы шансы, что это совпадение?
Лорел покачала головой.
– Не знаю. Многое зависит от личности жертвы, которую мы нашли. Знала ли она мою сестру? Если да, то более вероятно, что Эбигейл также знает убийцу. Если нет, то что? Могла ли Эбигейл убить ту, другую женщину и выставить себя жертвой… для чего? С какой целью?
– Чтобы привлечь твое внимание? – предположил Гек.
– Твоя сестра – злобная нарциссистка. Или психопатка. Или социопатка. Короче, подойдет любой из тех многочисленных ярлыков, которые в данном случае не имеют никакого смысла. Полагаешь, она настолько чокнутая?
– Я не могу ответить на этот вопрос. – У нее уже кружилась голова и сводило желудок. – Возможно, она действительно больна и у нее одно из перечисленных состояний.
Или даже все. Я ее не знаю. – Чтобы изучить человека и вынести заключение, потребовались бы годы наблюдений и консультаций, а с такой незаурядной женщиной, как Эбигейл, и того больше. Эбигейл знает, как отвечать на вопросы тестов, чтобы соответствовать любому ярлыку, который она пожелает выбрать. С равным успехом она может притвориться вполне психически нормальной. – Я не думаю, что она убила женщину в лесу только для того, чтобы привлечь мое внимание.
– Почему нет?
Лорел глубоко вздохнула.
– Потому что там было так много… ярости. Разбитое до неузнаваемости лицо – это свидетельство особой жестокости.
– Это же обстоятельство затрудняет нам опознание, а значит, можно говорить об определенной стратегии. – Он почесал щетинистый подбородок.
– Нет. – Лорел покачала головой. – Там было нечто большее. Продолжать бить по лицу, по телу после смерти… это чистая ярость. Животная ярость.
Гек посмотрел на обшарпанную дверь, служащую письменным столом.
– Ты не против работать по этому делу вместе со мной?
Она напряглась.
– Нет. А с чего бы мне возражать? – Ей предстояло важное расследование, и он мог быть полезен.
Он ухмыльнулся, и ухмылка получилась немного кривая, но удивительно милая и обаятельная.
– С чего бы возражать? Ладно. Я уже и забыл про эту твою черту.
Она с любопытством посмотрела на него и, слегка склонив голову набок, спросила:
– Какую же это черту?
– Ты не играешь в игры и невыносимо логична во всем.
