Поэтому у нашего друга будет только один выстрел — вы понимаете, надеюсь, кто должен его сделать?
— Понимаю… преследование будет?
— А как же! Но это уж ваша забота — друга нашего вы мне сохранить обязаны! Не пришло еще его время.
— Только его?
— Да. Только его!
— А если он не пойдет, струсит?
— И кто тогда укажет снайперу цель? Что, кто-то еще сможет опознать нужного человека?
— Я могу.
— Вас кто-то будет тянуть за язык? Нет? Так о чем тогда разговор?
Возвратившись домой, осторожно заглядываю в спальню (так возвышенно называется та комната, где у меня стоит кровать).
Так и есть! Обе мои женщины тихо дрыхнут, почти в обнимку. Галина и маленькая коточка, которую назвали Лизаветой. Котенка забралась под одеяло и блаженно вытянулась на подушке, почти зарывшись в густые волосы Гадалки.
Вот уж, откровенно говоря, был сюрприз!
Нет, то, что Галина вернется в самом ближайшем времени, я, разумеется, предполагал. Просто не ожидал ее настолько быстрого появления.
А произошло все совершенно буднично — и неожиданно.
Поднявшись по лестнице после разговора с Тупиковым (это когда я вышел на улицу проводить его назад), я внезапно обнаружил около двери чехол со снайперской винтовкой. А в ванной кто-то энергично плескался. Заглянув на кухню, обнаружил там неизменного спутника Гадалки. Невозмутимый Олег Михайлович, пригладив свои седые волосы, неторопливо прихлебывал чай. И что интересно, моя квартирная хозяйка вела себя с ним весьма предупредительно — даже варенья положила! А это, как я уже успел выяснить, у нее означало знак наивысшего благоволения.
— Опа-здрасте, Олег Михайлович! Это как вы так тихо мимо меня прошли? — удивляюсь я.
— Как учили, — флегматично пожимает плечами старый диверсант. — Чего уж тут удивительного?
И в самом деле, этот дядька хоть кого за пояс заткнет, даже и не моргнет при этом. Посмотрел я как-то утром на его разминочку…
Уж где и кто там его таким штукам учил — бог весть. Но дело свое этот неведомый учитель знал добре — и смог передать ученику многое.
Здоровенный мужик (а Михалыч, не уступая мне ростом, был существенно более «массивным») двигался как-то легко и непринужденно, словно бы обтекая встречные препятствия.
По лесу ходил — что твой медведь! Тихо и совершенно незаметно. И ведь вроде бы никак специально не прятался! Просто глаз все время норовил зацепиться еще за что-то — но только не за его массивную фигуру. А уж как этот дядя руками-ногами махал… в его-то возрасте! Уж и молчу, как стрелял — практически из всего.
