Все — внешним постам каюк. Не ожидали они автоматного огня в упор из кузова знакомого грузовика. Да и помощник дежурного правильно сыграл свою роль — жизнь заслужил.
— Грач!
— Я, командир!
— Начали!
И лопнул в приоткрытом окне казармы личной охраны контейнер от «Шмеля»… Распахнулись штабные окна, появились в них пулеметные стволы.
Кашлянули подствольники, посылая в сторону этой казармы свои «гостинцы».
— Живыми никого не выпускать! Пленных не брать!
Не будет сегодня пленных. Нет здесь людей, чья жизнь представляет хоть какую-то ценность.
Раз здесь спрятались люди, на чьей совести сотни тысяч погибших и изувеченных — то и личная охрана у них соответствующая подобралась. Те еще отморозки… мало им было двоих заземленных обалдуев в учебном классе — решили все-таки испытать судьбу, на прорыв пошли.
Дальше двери в коридор так никто и не вырвался. Хорошо, что часть верхней одежды и шапки в основном уцелели. В том смысле, что не сильно кровянкой попачкались… Иначе бы маскарад совсем бледным получился бы.
Личники еще пытались что-то сделать — протрещали с их стороны одинокие очереди. Мгновенно пресекшиеся после вступления в игру двух трофейных «Утесов». Да и наши «КПВТ» — уже со стороны тайги, тоже внесли в это дело посильный вклад — почти по ленте… Молчали только минометы — их время не пришло еще.
Откликнулись, правда, и «царские домики» — в паре мест внезапно проклюнулись огоньки автоматных очередей. Исполняя мой приказ, по домикам огня не вели, но уж в таком-то случае…
Брызнули щепки от разлетевшихся шезлонгов, опрокинулся набок мангал, рассыпая вокруг блестящие шампуры.
Посыпались стекла в окнах — и стрельба с той стороны моментально стихла.
Последний раз что-то гулко ухнуло в расстрелянной казарме «лички» — и наступила тишина.
— Командир — белый флаг!
И точно — из окна полуподвального помещения высунулась белая тряпка, которой кто-то отчаянно размахивал.
— Прекратить огонь! Но никому не зевать, тут любая подлянка может быть! Осмотреться всем, пополнить боезапас!
С нашей стороны поднимается человек, показывает пустые руки и поднимает над собою белый лоскут.
Что это там у него? Бинокль прыгает ко мне в руку. А-а-а… бинт распустил…
Навстречу ему откуда-то появляется парламентер — у него белый флаг куда как более основательный, надо думать, в белых простынях у осажденных недостатка нет. Они сходятся на полпути, о чем-то некоторое время разговаривают и расходятся назад.
