И хотя был у нас всех приказ этих проходимцев оберегать, однако ж после всего того, что вы нам тут понарассказывали, пусть этим делом тут теперь кто-нибудь другой занимается. Есть у них личные нукеры — вот пусть за них и горбатятся. Мы со своей стороны обещаем огня не открывать. Оружие не сдадим, тут настолько легковерных нет. И хотя я лично про тебя ничего плохого не слыхал, а Ежа тоже знаю не первый день, никто из вас тут ни разу не главный. Поэтому извини, но мы своим колхозом держаться будем. Так что, ежели с вашей стороны хоть чего-нибудь ненароком залетит, ответим со всей серьезностью.
И не пытайся меня переубеждать. Скажи спасибо и на этом.
— И скажу, — кивнул Михалыч. — Более того, с вами здесь останусь. Чтобы ежели что — конкретно претензии предъявить можно было бы.
Говоря эти слова, он поглядывал в глубь помещения, где молчаливые бойцы выволакивали из оружейки станковые пулеметы и тащили их к окнам. Около них же складывали на пол боезапас. Скрипели крышками открываемые ящики с гранатами. Казарма готовилась к бою.
И делала это неторопливо и очень обстоятельно.
— Уважаю! — наклонил голову Макс. — И ничего против сказать не могу. Ежа с напарником мы не держим, могут идти к вашим и мои слова передать.
— Добро, — кивнул старый спец. — Все слышали, парни?
— Все, дед.
— Ну, так все обстоятельно и передайте. Отдельно скажите: если кто-то по растяпости или недомыслию в эту сторону хотя бы ствол повернет, уж и не говорю о том, чтобы выстрелить, то на такого человека я лично обижусь. И очень серьезно обижусь.
Вы меня знаете.
Снайпер со своим напарником синхронно кивнули и повернулись к выходу. Стукнула дверь, и проскрипели под их шагами ступеньки лестницы. Проводив их взглядом, Михалыч расстегнул кобуру на поясе и выложил на стол пистолет. Вытащил из ножен и воткнул в столешницу нож. Показал присутствующим открытые ладони.
— Вопросы?
— У меня вопрос, — подал голос Гюрза.
— Что еще? — повернулся к нему Тягач. — Твое тут дело восьмое: не ты же сейчас договариваешься.
— Мое-то как раз дело самое первое.
Сейчас его дружки, — кивнул он в сторону Михалыча, — моих резать начнут. Зная его, я ничуть не обольщаюсь на эту тему. Сначала они их кончат, а потом вы меня пристрелите.
— А по делу? — наклонил голову Макс. — Яснее ты можешь выражаться?
— Я столько лет его искал, кровь между нами. А вы все меня возможности поквитаться с ним лишаете. Или страшно так?
— Ты за словами-то своими следи, — проворчал здоровяк. — А то ведь я и обидеться могу.
