Дурной пример оказался заразительным, и извращенное понятие этого слова укоренилось.
Опускаю бинокль, опасаясь выдать себя нечаянным блеском линз. Солнце уже передвинулось таким образом, что его лучи того и гляди бликанут от моей оптики. Лучше не рисковать. Тем паче что я мало чем смогу помочь ребятам, находясь на этом месте. Все возможные варианты продвижения просчитаны нами заранее, и внести какие-либо коррективы я уже не смогу. Остается только лежать в кустах и смотреть.
Какая же это трудная работа — лежать и смотреть! Куда как проще ползти вместе с ними рядом, чувствовать дыхание товарища и иметь возможность всегда поддержать его огнем и маневром.
Но это когда ты рядом. А полируя брюхом землю в нескольких сотнях метров от места предполагаемого боестолкновения, помочь ничем и никому уже не можешь. Ибо как снайпер я не представляю собой никакой ценности. А в качестве штурмовика меня никто с собой не взял.
Даже престарелый Медведь снисходительно похлопал меня по плечу и высказался в том плане, что свою работу я уже сделал раньше.
И смогу сделать еще больше, если не буду рисковать своей умной башкой, подставляя ее под пули всевозможных мерзавцев. Выслушав подобную отповедь, я только глазами сверкал, наблюдая за тем, как Галина собирается на выход. Вот как раз ее подобные утверждения не касались вообще. Место снайпера — на поле боя, и никак иначе. А командир на горячем коне остался только в кино. Сиди — и смотри!
Изо всех сил напрягая глаза, я тем не менее мог только гадать о том, сколь успешно продвигается работа у Потеряшки и его группы.
Я, разумеется, знал, в какое именно место они должны были выдвинуться. Даже и путь мог предположительно прикинуть. Но это здесь, на опушке леса. А что на самом деле происходило сейчас там, у вражеского секрета, оставалось только гадать.
Щелчок!
Или это мне показалось?"
"Осторожно раздвигаю кусты и до боли в глазах всматриваюсь в даль. Ни хрена не видать. Но бинокль трогать нельзя, потому что солнце уже встало, и его лучи пробивают листву острыми лучиками.
— Командир!
— Здесь я!
— От ребят посыльный приполз.
— Ну и что там?!
— Порядок. Уработали всех. Тихо подошли и тихо сделали.
— Наши потери?
— Один трехсотый. Ножом в драке порезали. А так целы все.
— Кого задели?
— Симончука. Это из ополчения парень. В прошлом вояка, ныне охотник. Мужик грамотный, и дело свое знает. Пырнули его не так чтобы сильно, но неприятно. Чуток погодя оттащим его в тыл, а там и вывезем.
Ну, что ж, заслон мы сняли.
