Власть принадлежит им по праву рождения и принадлежности к определенным слоям общества. У вас, майор, был шанс пусть и не стать одним из них, но приблизиться и быть с ними рядом. Он и сейчас еще не совсем потерян, хотя и не так реален, как раньше. Но вы… вы в своей ослепленности какими-то мифическими идеями бездарно профукаете и это.
— Да уж, — качаю головой. — Эк вам мозги-то подзасрали! А со стороны посмотришь — так вроде умный человек. Ну, во всяком случае, вы таковым казались. Генералов, говорите, искать не надобно? Хорошо, принимается.
По правде говоря, их у нас и так всего два человека, так что выбор небогат. Так кого же мы должны искать? Кто был с вами на связи? Морозова я знаю, кто еще?
Надо сказать, что подобная откровенность с моей стороны собеседника отнюдь не радует. И я понимаю, почему: у него при всей шаткости занимаемых позиций все же некоторые шансы имелись. Раз уж не прокатила попытка скоростной массовой вербовки новых сторонников (а ведь он не просто так языком балаболил, на какой-то результат явно рассчитывал), то оставался шанс хотя бы купить себе жизнь путем сдачи «кротов» в нашем лагере.
И тут вдруг нате-здрасте! — такой облом. Главного — во всяком случае, я так предполагаю, — злодея, оказывается, мы знаем. И чем теперь покупать жизнь? Карта оказалась битой, и кошелек опустел. А воевать как-то надо. Сам по себе наш пленник никакой ценности уже не представляет. Интересны только его контакты и связные. Судя по лицу Сценариста, подобный расклад энтузиазма ему не добавляет.
Допрашиваемый облизывает пересохшие губы, вопросительно смотрит на Потеряшку, всем своим видом намекая на то, что неплохо бы ему, такому разнесчастному, дать передышку, да и попить-поесть не помешает. Не повезло: снайпер абсолютно невосприимчив к такого рода намекам. Павел Петрович переводит взгляд на меня, но здесь его ждет еще более сокрушительный облом.
— Хорошо, майор, — облизывает губы мой собеседник, — я скажу. Одного из них вы точно знаете. Давно знаете.
Машины выдвинулись из города затемно.
Водители вели свои грузовики, ориентируясь исключительно по приборам ночного видения. Фар никто не зажигал, и поэтому автотранспорт двигался совсем-совсем небыстро. Так или иначе, а запланированное расстояние успели преодолеть почти что в срок. Загнав машины в кусты и заглушив моторы, пассажиры выбрались наружу и растворились в темном лесу. Взошедшее солнце осветило своими лучами опустевшую поляну, на которой уже начала приподниматься трава, сбитая колесами.
