Дураки в нашем деле не задерживаются.
– Все равно – тебе к нашим идти надо. Там ты нужнее.
– Так ли?
– Почему ты так говоришь?
– Да вот смотри, я уже сколько в открытую дверь ломлюсь? Кому уж только не пытался объяснять, что надо мне с командованием нашим встретиться – и что? Воз и ныне там. Я иногда думаю, что время наше как-то само может от таких вот залетчиков, как я, защищаться. Не дает им возможности влезать со своими знаниями и умениями куда не надо. Ну, вот завалю я еще пару десятков фрицев, да хоть и сотню, а толку? Глобально на обстановку это не повлияет, их в любом бою гибнет больше.
– Так что ж, напрасно все, выходит?
– Ну, это тоже не совсем так. Тот фриц, что от моей пули ляжет, уже сам кого-то не убьет. Может, и смысл того, что я сюда попал, именно в этом и состоит?
– Может…
– Так что нос не вешай! У меня, как ты уже убедилась, голова не только для того, чтобы шапку носить. Вот перекусим мы сейчас, и расскажу я тебе, что успел уже надумать.
Перекус и последовавшая за ним сортировка продуктов отняли больше времени, чем я предполагал.
С собой я планировал взять еды по минимуму, основное оставлял Котенку. Пришлось также побегать по сторонам и нарубить ей запас дров. Сама она этого сделать еще долго не сможет, а сидеть в холоде неведомо сколько времени – совсем не гут. Вовремя вспомнив про воду, я сбегал к ручью и наполнил все имеющиеся емкости водой. Закончив с этим, я обсыпал снегом снаружи наш шалаш, полил его водой (опять пришлось бегать к ручью). Замерзнув, стенки шалаша стали почти монолитными, и риска их обрушения больше не было.
Теперь в этом укрытии можно было относительно комфортно существовать. Дым выходил через дыру в крыше. У входа я приспособил импровизированную дверь, обтянув куском брезента раму из связанных между собою палок. С помощью веревки эту дверь можно было открывать и закрывать, не сходя с места. Уже плюс, не так холодно ночью будет.
Все это время Котенок лежала в лежке и внимательно на меня посматривала. После еще одной дозы шнапса ее слегка подразвезло, и она, наконец, задремала.
Все! Мокрый, как мышь, я плюхнулся на лапник около костерка. Можно считать – большая часть дела сделана.
– Котенок! Проснись!
– Я не сплю, дядя Саша. Ты вымок весь, вон даже пар от тебя идет. Передохнул бы ты.
– Сейчас, Котенок. И передохну, и даже посплю. Надо сил набрать перед выходом. Смотри сюда, – я принялся показывать результаты своих трудов. – Вот тут у тебя нарубленные дрова. На улице еще лежат, сразу у входа.
