Если бы я сегодня не торопился – и у этих бы все забрал. Да и с собой не с руки все тащить – я же не трактор.
– Это вы их?
– Нет – Александр Македонский! Ну ты прям как первоклассник спрашиваешь. А меня про наколки пытаешь. На, смотри, – и я расстегнул полушубок. Приподнял свитер и распахнул рубашку. – Впечатляет?
– Да…
– Немцев тоже… впечатлило. Вот и лоханулись.
– Что?
– Прозевали они, говорю. А я и воспользовался.
– Так вы… вы – разведчик?
– Эх, Котенок, если б все так просто было… Ты себе и представить не можешь, чего я только не прошел за свою жизнь…
– Я понимаю.
Есть военная тайна, и ее нельзя раскрывать.
– А кроме военных – других не бывает?
– Есть еще… государственная тайна есть – так зачем вы МНЕ все это говорите? У меня ж допуска такого нет?!
– А если это – и не тайна вовсе, но никто не поверит?
– Как это так? Не поверят? Так есть же те, кто видел… Всегда доказать можно.
– Можно. Да не все. И не всем. Ты вот, пока война не началась, во многое из того, что сейчас сама видела, раньше бы поверила?
– Да.
Я вот не верила никогда, что можно такими жестокими, как немцы, быть. Пока не увидела, как они наших раненых добили.
Ого! А девчушка уже успела кое-что повидать и запомнить. Вон руки как сжались!
– А то, что детьми и женщинами прикрываться можно – в это ты поверить можешь?
– От кого прикрываться?
– Ну, выставить их в окна, а самим из-за их спин стрелять.
– Да это ж… – У нее аж дыхание перехватило. – Это совсем нечеловеком надо быть!
– А я это – видел. И не раз. И как раненым головы отрезают, и много еще чего видел.
Лады. Собирайся, пошли. Нам еще и ночлег устраивать надо.
Мы шли с ней по лесу, и я говорил. Должно быть, я устал держать в себе все эмоции, а может быть – просто понимал, что от нее мне не стоит ожидать какой-то подлянки. Я рассказывал ей про Афган, про Буденновск и Чечню. Про страшное слово «Норд-Ост». Она что-то невпопад спрашивала, ахала, сбивалась и сбивала меня. Удивлялась и бледнела.
– Но как же так, дядя Саша?! Вам в Москву надо, к Сталину!
– Ну, ты у нас неглупая девушка, вот и представь себе такую картину.
Вылезает из леса некто, бородатый и в наколках, и говорит – везите меня к Сталину! Я великую тайну знаю! И дают ему личный самолет и везут – куда?
– В Москву!
– А на Колыму – не хочешь? Я даже тебе НИЧЕГО доказать не могу, а если кому посерьезнее? Говорил я тут с одним ОЧЕНЬ умным чекистом…
– И что он?
– Дал команду меня расстрелять. Не поверил.
– А вот это? – кивнула она на мешок у меня за спиной.
