Кто ж тебе до этого мешал? Кстати, а эта ориентировка русских? Ну, по розыску Леонова? С ней разобрались?
– Русский сказал Кройцеру, что это накладка.
– Что?
– Ошибка. Неправильное взаимодействие спецслужб.
– Генрих, на фронте русские умудряются делать неслыханные промахи. Но в действиях их разведки пока что никто таких ляпов не замечал. Это умные и опасные противники. Не надо их недооценивать.
– Тогда я и не знаю, что сказать.
– Да… Вот и надейся на подчиненных. Мне предстоит идти на доклад к рейхсфюреру.
И что я должен буду ему говорить?
– Пойманный русский дал бы ответы на все вопросы.
– Ну, так давай его сюда! Нет? Что будем докладывать рейхсфюреру?
– Не знаю.
– Ты личность Леонова анализировал? Исходя из той информации, которая у нас есть на данный момент?
– Да.
– И что получилось?
– Хорошо подготовленный диверсант. Физически развит, тренирован, несмотря на приличный для диверсанта возраст. Обладает навыками получения информации у оппонента. Чем-то это напоминает английскую методику перекрестного допроса.
Но у нас мало информации, чтобы проанализировать. Да об англичанах мы имеем только отрывочные знания. Хотя что-то похожее есть, несомненно!
– Добавь к этому несомненные способности командира. Суметь организовать за пару часов из полуживых пленных почти два батальона боеспособной пехоты не каждому дано! Я очень внимательно прочитал рапорт этих железнодорожников. Надо уметь читать между строк, Генрих!
– Эти тыловые крысы!
– Ты тоже не фронтовик.
– Но в своем рапорте комендант свалил всю вину на нас! Мол, оставшиеся без руководства пленные запаниковали и…
– Выбили почти всю охрану, захватив при этом танк и бронемашину. Как-то это не очень похоже на панику, ты не находишь?
– Но валить все на нас?!
– Интересы рейха, Генрих, безусловно, пользуются высшим приоритетом. Но заботы о своем благополучии они не исключают. Навряд ли этим железнодорожникам хочется подставлять задницу нашим коллегам из четвертого управления.
А для этого все средства хороши.
– Но ведь русский сам говорил Кройцеру, что…
– Это где-то зафиксировано? Есть документ? Живой свидетель? Кто-то может это подтвердить?
– Нет.
Штандартенфюрер развел руками.
– И что прикажешь мне делать?
– Не знаю…
– Подытожим. Мы имеем хорошо подготовленного диверсанта, обладающего серьезным оперативным мастерством, немолодого, совершенно нам неизвестного ранее. С нестандартной манерой ведения допроса. Так?
– Так.
