На марше или уже на месте придумаем что-нибудь. Кто поведет? Взгляд налево, направо… Да-а-а… Ну, что ж, назвался груздем – полезай…
Отодвинув стоявшего впереди бойца, я сделал пару шагов вперед. Остановился. Ближайшие пулеметы вытянули стволы в мою сторону."
"Заметили! Офицер посмотрел на меня. Что-то сказал переводчику.
– Вы что-то хотели? – прохрипел рупор.
– Да. Я бы хотел говорить с господином офицером.
– Говорите.
– Мне кричать во все горло?
– Нет. Подойдите ближе.
Я прошел десяток шагов.
За моей спиною затихли, я слышал только глухой ропот, который еще перекатывался по шеренгам.
– Достаточно! Стоять тут! Кто вы такой?
– Подполковник Леонов. Я хочу обсудить условия нашей работы.
– Какие могут быть условия?! Вы сейчас отправитесь на станцию и…
– Вы думаете, что на таких условиях люди куда-нибудь пойдут?
– Пулеметы будут стрелять.
– Вы для этого нас подняли наверх? Стрелять сверху вниз удобнее и безопаснее. Как я понял, у вас стоит задача потушить пожар, а не перестрелять всех пленных.
Или я не прав?
– Подойдите ближе.
Я подошел. Теперь меня и немца разделяло метров десять.
– Что вы хотите? – Это снова переводчик.
– Пусть этим людям окажут медицинскую помощь. Дайте мне карту станции и укажите на ней обстановку. Какие объекты, где и что находится. Их важность и первоочередность тушения огня.
– Идите на станцию, все остальное до вас доведут уже на месте.
А переводчик-то выслуживается! Вон даже мои слова немцу не перевел.
Сам все решить хочешь? А вот те хрен! Я повторил свои слова уже на немецком.
Офицер удивленно поднял брови. Отодвинул в сторону переводчика и сделал пару шагов ко мне. Эх, до чего же ты, падла, стоишь-то хорошо! Два прыжка – и амбец! Я покосился в сторону, на пулеметчиков. Смотрят на шеренгу пленных, не помешают. Переводчик не в счет, безоружен, да и вообще – лопух. Пистолет у немца в кобуре, клапан не застегнут. Стрелял он один раз, значит, семь выстрелов у меня есть.
Стало быть, присутствующих можем списать. А дальше что? Будут ли остальные немцы стрелять? Ясен пень – будут. Пулемет я уже не разверну, не успею. Обидно, значит, офицер еще поживет. Пока…
– Почему на вас солдатская форма? Вы назвались подполковником? – Немец с интересом меня рассматривал.
– Превратности войны, герр лейтенант. Это так важно именно сейчас?
– Так. Это действительно неважно. Можно поговорить и позднее. Что вы хотите?
– Я уже сказал.
