Стакан с кока-колой он махнул не глядя, как стакан с водкой. Поставил его на стол и поднял на меня взор.
– Вы сами-то как? Целы?
– Ну, врач ваш меня по дороге осмотрел на скорую руку. Синяки и ссадины не в счет, в ушах звенит, так это и понятно. Сказал, что ничего серьезного, повезло. Куда меня, кстати, притащили? У меня там квартира нараспашку, заходи и бери. Надеюсь, в этот-то домик никто, кроме вас, не заявится с визитом? В смысле – незваный гость?
– Нет. Про это место вообще мало кто знает. Да и охрана тут… так что не волнуйтесь, Александр Сергеевич.
– Ну, охрана у меня и дома была… неплохой, скажем так. Что с ними, кстати, уцелел кто? Я троих видел, так там…
– Лейтенант Блинов, водитель машины, на которой вас привезли. Ранен, но жить будет.
– А остальные?!
Не отвечая, генерал поднялся и подошел к окну.
Я не лез к нему с расспросами.
Постояв немного, он вернулся к столу и сел. На этот раз стержень был на месте, и я вновь увидел перед собой утреннего серьезного дядьку.
– Их было восемь человек… Блинов – девятый.
Спасти сумели только его.
– И кто ж это тут у нас такой… нахрапистый? Кому теперь «спасибо» сказать надобно? Так сказать, «визит вежливости» нанести?
– Пока не знаем. Специалисты работают. Ответ жду с минуты на минуту.
– А эта парочка, что я вам в подъезде упаковал? Надеюсь «демократические» свободы на них не распространяются? А то бы я с ними побеседовал. Вкрадчиво так…
– С ними уже… беседуют.
– Кто такой Мирон?
– А?
– Тот, что на площадке, с простреленными ногами, назвал имя – Мирон.
Это что за личность?
– Мирон… Не знаю…
– Позвонить я могу?
– Кому?
– Михайловскому, кому ж еще? Или у вас и своя, аналогичная служба имеется?
– Звоните. Мы хоть и многое можем, но он… он сильный специалист.
– Лучше ваших?
– Да. Лучше. Я бы сказал – он гений.
– Тогда давайте телефон. Мой дома остался.
Яковлев протянул мне трубку. Димка откликнулся не сразу, пришлось обождать.
– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант. – Голос его был сух и официален.
– Не дорос я пока до таких чинов, – хмыкнул я в трубку.
– И с чего это ты вдруг стал такой официальный?
– Сашка?! Жив, чертяка?!
– Как это там было, у классиков? Слухи о моей смерти…
– …оказались несколько преувеличенными. Марк Твен. Чего это ты тут с этого номера звонишь?
– Мой телефон, похоже, совякнулся. Вот товарищ генерал и одолжил на минутку свой аппарат.
– Он тоже тут?
– Рядом сидит. Трубку дать?
– Потом. Сам-то как?
– Жив, и это меня радует. Поцарапало слегка, глушануло.
