Уже сам тот факт, что тайник находился именно на том месте, которое я помнил, наводил на многие размышления. Собравшись с духом, я сломал заржавевшие замки и приподнял крышку. Десяток пистолетов разных систем, боеприпасы. Слежавшаяся за многие годы немецкая офицерская форма. Пяток гранат. Небольшая пачка денег, какие-то бумаги на немецком – все это было на месте. В брезентовом свертке оказалось два карабина «Кар-98», два пистолета-пулемета «МР-40», один «МР-38». Патроны к ним были в чемодане. Выйдя из машины, я присел на траву.
Мои невнятные воспоминания подтверждались самым что ни на есть материальным образом. Оружие можно было взять в руки и даже выстрелить из него. Я хорошо помнил, как в свое время оборудовал этот тайник, как таскал туда оружие и боеприпасы, смазывал оружие машинным маслом и забивал нишу досками. Все содержимое тайника было на месте, ничего не прибавилось и не убавилось. Так что же – все это было?! Наяву? Выходило, что так. Оставалось проверить еще некоторые вещи."
"Вернувшись в Москву, я созвонился с Димой.
Его должность и генеральское звание, а был он начальником крупного информационного центра органов безопасности, позволяли ему выяснить очень многое практически о каждом живущем сейчас и жившем ранее человеке. Знал я его достаточно давно, еще со времен Афгана, и не опасался, что он посчитает мои слова бредом сумасшедшего. Генеральское звание его не испортило, как это случилось со многими другими. Он принял меня в своем кабинете, где, кроме него, никого не было.
Поинтересовавшись моим самочувствием, он попенял мне на то, что я до сих пор не поехал восстановить здоровье куда-нибудь к морю.
– Море не высохнет. А у меня тут еще пара вопросов есть, которые выяснить надо. Один из них как раз по твоему ведомству.
– Что, про родителя шкета выяснить что-нибудь хочешь? Жадным оказался?
Я не удивился этому вопросу. Еще когда я лежал в госпитале, Дима был первым, кто поздравил меня со вновь приобретенной машиной. Я и сам еще этого не знал, а его компьютеры уже засекли этот факт.
– Нет, родитель его мне ни к чему. Это скорее вопрос прошлого. Мне человека одного найти надо.
– Ну, валяй.
Он пододвинул к себе клавиатуру и развернул монитор.
– Барсова Марина Викторовна. Точную дату рождения я не знаю, но в 1941 году ей было 18 лет.
– Однако у тебя и интересы! Сейчас посмотрим.
Компьютер звякнул. Дима удивленно поднял бровь и что-то набрал на клавиатуре. Компьютер снова издал какой-то звук. Дима еще раз что-то набрал.
