Они очень прилежные ученики, эти русские. И кто знает – какими еще дьявольскими приемами он и ему подобные обогатили свой, и без того немаленький, арсенал? Да и, кроме того, таких людей у нас я встречал, может быть, два или три раза за всю жизнь. Рейнеке, Шайнеман – пожалуй, что и все. А вот среди русских их гораздо больше. Самое страшное, что внешне это совсем обычные люди. И только в критический момент ты вдруг начинаешь понимать, что все то, что ты видел ранее, – неверно и не соответствует действительности. И мирный бюргер вдруг преображается в страшного противника с непредсказуемой логикой поведения, отключенными тормозами и снятыми ограничителями.
Поверьте мне, молодой человек, это – страшно. И я бы очень не хотел вновь увидеть, пусть даже и в бинокль, холодный и равнодушный взгляд этого русского…
– Ханс! Ханс! Вассер!
Я осторожно выглянул в щель. Ну, так и есть, снова толстый Герман чем-то недоволен. Видимо, его нерасторопный ассистент опять что-то недоделал вовремя. Ага, вон он – ведра тащит. Воды, значит, вовремя не принес – теперь будет скакать, как конь педальный.
Насколько я за это время успел изучить Германа, отдыхать он ему теперь долго не даст."
"Вот уже второй день я сижу на чердаке небольшого домика, в котором и квартирует толстый Герман. Он повар, и возле дома стоит его кухня. То, что зовут его Германом, я уяснил из мельком услышанных разговоров – к нему так обращались солдаты. Ну а то, что он толстый, – видно невооруженным глазом. Повар он, кстати, неплохой. Еще ночью, забираясь на чердак дома, я не удержался и заглянул на кухню.
Прихватизировав около нее парочку мисок, я щедро пошуровал половником в кухне. Результат оказался весьма и весьма неплохим – каша с мясом. Уже доедая неожиданный подарок, я услышал разговор около кухни – Герман наделял пищей нескольких немцев в маскхалатах. Что-то они припозднились, ведь ужин давно уже закончился? Или для них существует особое расписание? По-видимому, я оказался прав, ибо после того, как немцы удалились, Герман озадачил ассистента мыть кухню и удалился в дом.
Надо полагать, что там он и уснул, ибо наружу он появился только утром и выглядел хорошо отдохнувшим. Весь день от кухни несло соблазнительными запахами, а галдеж голодных фрицев и лязг заполняемых на кухне термосов мешали мне спать. Именно так, ибо ночью я поспать не рассчитывал.
Собственно говоря, задача моя была уже почти выполнена – линия фронта была уже за холмами. Отсюда я слышал даже пулеметные очереди, не говоря уже о взрывах.
