– Не повредит, – бросил Погодин, позвонил кому-то и раздраженно спросил: – Где вас черти носят? – а, выслушав ответ, сообщил: – Уже подъезжают.
– А покажите мне те документы, которые Лариса Петровна хотела с собой забрать, – попросил Гуров.
– Да бога ради, – пожал плечами Леонид Максимович.
Гуров внимательно просмотрел все бумаги и отдал их Погодину:
– Пусть полежат где-нибудь. Кое-что из них потом пригодиться может."
"Тот с интересом посмотрел на Льва Ивановича, но спрашивать ничего не стал, а когда они вернулись в кабинет, положил документы в ящик письменного стола.
Горничная принесла им чай и кофе, и не успел Гуров допить свою чашку, как в комнату вошла крупная, миловидная женщина лет тридцати пяти и испуганно посмотрела на Погодина.
– Олеся! Вот тут Лев Иванович хочет тебе несколько вопросов задать, так ты отвечай на них максимально откровенно, – попросил Погодин.
– Так я же вам уже все рассказала, и ему тоже, – она кивнула в сторону Тимофеева.
– Да, но я-то ничего не знаю, – мягко заметил Лев Иванович.
– Вот вы мне и расскажите все, но не о том дне, когда выяснилось, что детей похитили, а о предыдущем. Прямо с самого утра начинайте. И присаживайтесь, пожалуйста. А то что же получается? Мужчины сидят, а женщина стоит? Непорядок!
Олеся неуверенно опустилась на краешек дивана – сидеть в этом доме ей явно приходилось нечасто – и начала вспоминать о том, как приготовила завтрак и отнесла его хозяйке с детьми, как убиралась, как подала второй завтрак и начала готовить обед, когда какой-то мужчина прошел наверх с двумя большими коробками, а через некоторое время спустился с ними же и уехал.
– Дети, наверное, после этого визжали от радости? – улыбаясь, спросил Гуров.
– Нет, это уже потом было, а в тот момент они спали, – объяснила Олеся. – Но уж когда проснулись, крику было!
– Представляю себе, – покивал Лев Иванович. – Значит, потом вы отнесли наверх обед?
– Нет, хозяйка сама за обедом пришла и наверх забрала.
– Вот это да, – сделал вид, что удивился, Гуров.
– И как же она это объяснила?
– Никак, – покачала головой Олеся.
– А вы, что, не спросили у нее?
– Да вы что?! – всплеснула руками женщина. – Здесь это не принято.
– Олеся, вы можете говорить совершенно свободно, ее в доме нет. И потом, вы же здесь больше не работаете. Она, что, была очень строгой хозяйкой?
Женщина повернулась к Погодину, явно ища подтверждение словам Гурова, и тот успокаивающе ей сказал:
– Нет ее здесь! И, надеюсь, больше никогда не будет.
