Решено – завтра мы отправимся в Грейт-Фолс и купим тебе новую одежду.
– Не нужно! – покачала я головой. – У меня пока достаточно своей. Да и не смогу я носить одежду, купленную за счёт Линды."
"– Это мы ещё обсудим. Но будешь ты носить эту одежду или нет – а Линда своих денег лишится в любом случае. Я своих решений не меняю.
В этот момент я почувствовала некий дискомфорт – правому бедру было как-то влажно и липко. Обнаружив в районе кармана тёмное пятно, которое было видно даже сквозь грязь, опилки и паутину, в которых я была вообще-то измазана с головы до ног, я сунула в него руку и вытащила наружу раздавленное нечто, в котором с трудом опознала тюбик с мазью от синяков.
– Ох, Джеффри, мне жаль, но, боюсь, нам нужна новая мазь для колена Томаса.
– Не страшно. Ваш путь все равно идёт мимо моей клиники, я вынесу вам новую.
– А что с коленом Томаса? – нахмурился Гейб.
– А, ерунда, синяк! – махнул рукой мальчик.
– Кстати, Джеффри, а как ты узнал про его колено? И про гвоздь в моей спине?
– А это его дар! – тут же радостно доложил Томас.
– Он чувствует чужую боль.
Я взглянула на доктора с уважением.
– А как ты её чувствуешь? По запаху? Как Эндрю технику?
– Не совсем, – покачал он головой. – Я чувствую... ну, словно бы тепло. От больного места идёт как будто бы поток горячего воздуха. Это немного похоже на то, словно бы в мою сторону направлен фен. Это сложно объяснить. Я просто чувствую, где и с какой силой у кого что-то болит.
– Поэтому ты и стал врачом?
– Да. У меня нет целительских способностей, тут мне на помощь приходит наука.
Но я неплохой диагност, и могу захватить болезнь на самой ранней стадии, когда человек ещё не чувствует боль, а я о ней уже знаю. Особенно это помогает с маленькими детьми, которые ещё не могут сказать, что и где у них болит.
– Тебе нужно было стать педиатром.
– А я и стал. Я, среди прочего, и педиатр тоже. Хотя наш молодняк вообще-то не болеет обычными болезнями, но мало ли. Дети склонны к травматизму, например, могут проглотить пару обойных гвоздиков и заработать прободение кишечника.
– Ты мне этот случай до старости припоминать будешь? – обиженно взвыл Томас. – Мне же всего два года было! Я этого даже не помню!
– Зато я хорошо помню, – покачал головой Гейб. – Я тогда чуть не поседел – думал, что мы тебя потеряем.
– Но не поседел же! – пожал плечами мальчик. – Ты вообще не можешь поседеть. А я в порядке.
– Ты проглотил обойные гвоздики? – я была в ужасе. – Ты же мог погибнуть.
