«Как там говорил наш главный ОМОНовец: не бывает закрытых дверей, бывает слишком тихое «мяу»? Сейчас я устрою тебе кошачий концерт!» – и Лара метнулась к конюшне."
"Разозленную Лару-мстительницу кони уже не пугали, и черная, злобно шипящая большая кошка, мечущаяся по конюшне и порой умудряющаяся цапать зубами спящих лошадей за ноги, подняла в конюшне большой переполох. Десятки скакунов громко ржали, вставали на дыбы и били копытами, а Лара громким ором будила тех, кто еще не успел проснуться, и шум нарастал.
Конюхи и караульные с криками бежали к конюшне, а Лара выскочила на улицу и пронеслась мимо всех собачьих будок, будя истеричным мявом завзятых кошачьих врагов и дразня их пушистым хвостиком, на который озлобленные псы бросались с остервенелым лаем, но достать не могли.
Ржание, крики людей, бешеный лай – Ларино «мяу» получилось очень громким. На порог выскочил встрепанный полуголый Леон, вооруженный двумя мечами сразу, и черная пушистая молния мигом проскочила между его широко расставленных ног в хорошо протопленное помещение.
Пока главнокомандующий обозревал творившийся кавардак и выяснял причины суматохи, Лара решила, что ей положена компенсация за пережитый стресс и смело растянулась на хозяйской кровати. Хорошо-то как! Давно забытое блаженство от мягкой постели и чистых простыней.
– Так в чем дело, Еремий? – сурово спрашивал командира личной охраны Леон, замерзая на крыльце в одних кальсонах.
– Коней что-то напугало, ваше высокородие, но посторонних на территории нет, все проверили.
– А собаки чего с ума сходят?
– А кто ж их знает, ваше высокородие.
Шум утихал. Леон недоуменно пожал плечами и шагнул в дом, закрывая дверь. В комнате его ждал сюрприз в виде занятой постели. Мужчина нахмурился и хотел уже твердой рукой смахнуть нахалку на пол, но тут у него в голове промелькнула неожиданная мысль. Леон припомнил, что выпустил кошку и спокойно пошел досыпать, оставив эту негодяйку на улице.
Припомнил и то, как шустро она проскочила в дом, стоило только ему открыть дверь. Оценив наглое выражение на смотрящей на него кошачьей морде, Леон сложил руки на груди и спросил:
– Этот бедлам – твоя работа?
«Мне кажется или ее взгляд действительно стал обиженным и раздраженным? Это мне надо обижаться, что выспаться не дали, да всю личную охрану по тревоге подняли! – возмутился Леон. – Очень странная эта кошка.
