Знаешь, очень трудно сохранить человеческую душу в зверином теле, но я в тебя верю. Впрочем, если моя вера не оправдается, я все равно получу все сполна, хоть и не таким приятным образом, как мне бы хотелось. Но предупреждаю: в этом случае ты останешься кошкой навсегда, так как мне просто нечего будет вернуть в твое родное тело. И напоследок: это не твой мир, кошечка. У вас есть поговорка, что дома и стены помогают, так вот: это чужие стены, чужие люди и тебе никто не поможет.
Знание местного языка я вложил тебе в память, это уменьшит твои шансы погибнуть до того, как я вернусь.
Дамиан поставил кошку на землю, насмешливо послал ей воздушный поцелуй, взмахнул хвостом (!) и красочно растворился в столбе дыма.
Путаясь во всех четырех лапах и периодически падая, свежеиспеченная черная кошечка поковыляла куда глаза глядят.
Глава №6. Если невозможно изменить обстоятельства, к ним следует приспособиться."
"Трудно, очень трудно привыкнуть к совершенно другому телу, в котором иное расположение центра масс, другая координация движений, другие особенности всех органов чувств.
Лара слышала раньше, что животные видят мир в черно-белом цвете. Она не знала так это или не так, но радовалось, что хотя бы восприятие цветов осталось у нее человеческим. Воспоминания о первоначальной черно-белой картинке до сих пор пугали.
А вот обоняние изменилось очень сильно: мир наполнился едкими, странными, незнакомыми запахами, большинство которых Лара не могла идентифицировать.
Она брела по опушке леса, обнюхивая все, что встречалось на пути, и старательно запоминая: вот это – запах молодой травы, а это – прелой; так пахнет кора дуба, а так – березы; вот ветер донес запахи синицы и вороны, а издалека – явно аромат какого-то зверька, но зверька увидеть не удалось. Углубляться в лес Лара боялась, понимая, что встречу с любым хищником она не переживет, так как даже убежать не сможет: лапы еще плоховато ее слушались.
Лара выбрала дорогу через поле, надеясь, что в итоге выйдет к поселению людей: Дамиан же упоминал о том, что люди здесь есть, хоть и чужие.
«Пусть чужие, неважно, если даже близкий человек, которого я почти любила, оказался самым чужим и непонятным. И вовсе не человеком. Кормился он мною, значит. То-то мне сразу его интерес показался плотоядным, гастрономическим интересом.
