Девушка ушла первой, а Эрдан Бортейп посидел немного, бормоча: «Бабы – дуры, ни черта не могут, и папеньки их такие же».
Король Солликии тоже ушел, а Лара понеслась сторожить своего генерала: не дай Бог, отправится чайку попить к другу Гильдару в сопровождении его коварной невесты.
До конца праздничных торжеств Лара глаз не спускала с Леона. Повосхищалась им, когда он четким шагом прошел к трону Варта Зоилара, чтобы получить медаль за защиту Буртана, полюбовалась, как при этом награждении перекосилось лицо Бортейпа, послушала восторженные щебетания девиц вокруг своего Леона и скривилась сама не хуже солликийца.
«Ничего, вот стану человеком, и разгоню этих девиц к такой-то матери, не будь я Ларисой Савельевой, дочерью весьма авторитетного человека и девой, закаленной в светских боях без правил».
----------------------------------
Этим праздничным вечером, когда гулял весь народ Картума, в древних развалинах языческого храма тот же лжемонах, что и прежде, проводил новый ритуал призыва демона.
Огонь в чаше вспыхнул, и потусторонний голос саркастически произнес:
– Тебе опять требуется совет или указание? Разве ты не узнал еще все, что тебе требовалось? Исповеди королевы не хватило? Напомни-ка, чего ты там хочешь?
– Хочу вернуться на трон моих предков! – дрожащим голосом воскликнул лорд.
– Насколько я помню, королем Картума не может быть священнослужитель, – насмешливо произнес голос, – а ты – один из Братства, хоть и не адепт веры.
Прямо скажем – предатель собратьев своих.
– Я отрекусь от сана, только помогите мне вернуть власть, которая должна принадлежать мне по праву рождения! Мне, а не Зоиларам!
– Для смещения правящей фамилии нужна серьезная причина. Давай разберемся: в чем ты хочешь обвинить Зоиларов?
– В том, что их единственный кровный наследник – ублюдок, а не законный сын короля! А еще – в преступной связи с демонами, с нечистой силой! И их самих, и их сторонников, особенно – генерала Ардамаса!
Голос мрачно захохотал:
– Все неизменно в мироздании: преступник всегда обвиняет другого в том, в чем сам виновен.
И это логично: он ведь хорошо знает, о чем говорит, тогда как жертвы навета находятся в полном неведении и от того еще более беззащитны.
