Как следует думай! Даже если с Гильдара снимутся подозрения в покушении на твою жизнь, твоя кандидатура на пост регента мне предпочтительней, чем его!
– Я могу идти? – прорычал разъяренный Леон.
– Иди, Леон, – махнул рукой король, – и подумай.
Генерал Ардамас развернулся и ушел из кабинета короля, еле удержавшись от того, чтоб не хлопнуть со всей силы дверью.
«Вот и поговорили, – вздохнула Лара, – а бедной кошке теперь в одиночку взбешенного генерала успокаивать».
– Мяу-у! – позвала она.
Леон подхватил черную кошку и прижался лицом к ее шелковистой мягкой шерстке.
Лара заурчала и успокаивающе лизнула его в щеку.
– Ненавижу дворец, Кошка, – прошептал Леон. Лара заурчала громче и потерлась головой о его подбородок:
«Все будет хорошо, мой генерал. Ты не обязан жениться на этой бледной немочи. Вот оправдают Гильдара и будет он регентом. Понятно, почему народ Картума считает, что ты в опале и от двора отлучен: ты сам изо всех сил сбежать из этого дворца стараешься».
Леон, держа кошку на руках, подошел к высокому узкому окну, посмотрел на смену караула у парадного входа во дворец, почесал за ушком млеющую от восторга Лару.
Мимо проходили расфранченные придворные, напоминая Ларе павлинов своими пышными и пестрыми одеяниями, которые приторно любезно улыбались угрюмому генералу, с интересом смотрели на большую кошку в его руках и проходили мимо: лицо у Леона сейчас было такое, что в пору не только детей, но и бравых солдат пугать, и к общению оно никак не располагало.
– Пойдем, к Гильдару заглянем, – сумрачно сказал Леон, – если пропустят к нему, конечно.
Покои кронпринца (пока еще кронпринца, судя по всему) находились этажом выше (всего в замке Лара насчитала четыре этажа, причем на первом были какие-то залы, которые она видела мельком, так как они сразу подеялись на второй этаж, где был рабочий кабинет короля и покои Солары (в противоположном крыле). Третий этаж был отделан не в пример роскошнее двух первых – очевидно, здесь размещались личные покои большинства членов королевской семьи (только больную сестру короля поселили подальше).
Леон размашистым шагом прошел в правое крыло. После первого же поворота обнаружились широкие дубовые двери, перед которыми стояло двое вооруженных стражников. Воины при виде генерала вытянулись в струнку и гаркнули:
– Здравия желаем, ваше высокородие! – их лица выражали крайнюю степень неподдельного благоговения перед знаменитым военачальником.
– И вам не хворать.
