Мне это никакой радости не доставит. Кроме того, не понимаю, с какой стати удовлетворять ваше любопытство.
— В общем-то, конечно, ни с какой. Но это скорее в ваших интересах, чем в моих. Разве вам не полагается тянуть время? Кроме того, если рассказ окажется достаточно занимательным, вдруг я расслаблюсь и предоставлю вам возможность прыгнуть, или швырнуть в меня стулом, или что вас там учат делать в подобных ситуациях. Или кто-нибудь войдет, или вдруг даже я передумаю.
— А вы передумаете?
— Нет.
— Тогда лучше вы удовлетворите мое любопытство.
Про Грейс Уиллисон я, кажется, догадываюсь. Вы убили ее точно так же, как отца Бэддли, — сразу после того, как решили, что я слишком много подозреваю. Потому что она могла напечатать по памяти «список друзей», список, включавший ваших поставщиков. А вот Мэгги Хьюсон — ей-то почему пришлось умереть?
— Она слишком много знала. Разве вы не догадались? Я вас переоценил. Она знала, что чудо Уилфреда — ошибка. Я отвез Хьюсонов и Виктора в Лондон на консультацию в больнице.
Эрик с Мэгги отправились в архив, где хранятся медицинские карты, чтобы взглянуть на историю болезни Уилфреда. Полагаю, им хотелось удовлетворить естественное профессиональное любопытство, раз уж они туда заехали. А там они вдруг обнаружили, что у него вовсе не было множественного рассеянного склероза — последние анализы показали, что допущена ошибка в диагнозе. Все, что стряслось с Уилфредом, объяснялось лишь истерическим параличом. Но я, должно быть, шокирую вас, дорогой мой коммандер.
Вы ведь сторонник научного прогресса, верно? Вам трудно принять, что медицинские технологии могут ошибаться.
— Нет. Я вполне верю в возможность ошибок в диагнозе.
— А вот Уилфред, судя по всему, не разделял вашего здорового скептицизма. Он так и не удосужился вернуться в больницу для очередной проверки, а оттуда ему тоже никто не написал, что, мол, ошибочка вышла. Да и с чего им было писать? Хьюсоны, конечно, просто не могли держать такое потрясающее открытие при себе.
Сначала рассказали мне, а потом Мэгги разболтала еще и Холройду. Он, наверное, еще на обратной дороге догадался — что-то произошло. Я пытался подкупить ее виски, чтобы она помалкивала. И Мэгги искренне верила, что я пекусь о дорогом Уилфреде. Это действовало, пока Уилфред не отстранил ее от возможности принимать решение по поводу будущего приюта. Она пришла в ярость. Сказала, что заявится туда в конце медитации и открыто объявит правду.
