И там, помимо посещения физиотерапевта с Холройдом, они зашли еще в архивный отдел, где хранятся истории болезней. Разве Мэгги не сказала еще при первом же знакомстве с Дэлглишем: «Даже не удосужился вернуться в больницу Христа Спасителя в Лондоне, где его лечили, чтобы они могли засвидетельствовать чудо. А ведь это была бы знатная шуточка!»
Предположим, Холройд и впрямь что-то такое узнал. Однако узнал не прямо, а от Мэгги Хьюсон — к примеру, во время одной из долгих прогулок по обрыву. Дэлглишу вспомнились слова Мэгги Хьюсон: «Я же обещала, что не стану рассказывать, — и не рассказала.
Но если ты так и будешь всю дорогу ныть по этому поводу, я могу и передумать». А потом: «Ну а если я это и сделала? Сам знаешь, он ведь был не дурак. Прекрасно понимал, что происходит нечто необычное. Ну и , что плохого? Он же умер. Умер. Умер. Умер». Отец Бэддли умер. Но и Холройд тоже. И сама Мэгги. Существовали ли причины, по которым Мэгги Хьюсон тоже должна была умереть, причем именно тогда?"
"Однако пока рано делать выводы.
Все пока оставалось на уровне домыслов и предположений. Правда, лишь эта теория объясняла абсолютно все факты. Но доказательств по-прежнему никаких. Дэлглиш также не располагал фактами, указывающими, что хотя бы одна из смертей на мысу Тойнтон являлась убийством. Несомненным казалось лишь одно: если Мэгги убита, то ее сумели уговорить каким-то образом самой поспособствовать своей смерти.
Он вдруг услышал слабое бульканье и различил доносящийся откуда-то со стороны кухни едкий запах жира и мыльного раствора.
На самой кухне пахло, точно в викторианской прачечной. На старомодной газовой плите кипело ведро со скатертями. Должно быть, в предотъездной суматохе Дот Моксон забыла выключить газ. Серая ткань пузырилась над темной вонючей накипью, вся плита покрылась хлопьями засохшей пены. Дэлглиш выключил газ, и скатерти медленно опустились в темную воду. После прощального хлопка гаснущего огня в доме стало еще тише — как будто Дэлглиш погасил последние свидетельства того, что здесь жили люди.
Из кухни он отправился в мастерскую. Рабочие столы были покрыты пыльными чехлами. Дэлглиш различал очертания ряда пластиковых флакончиков и банок с тальком, ожидающих, пока их заполнят и отправят. Бюст Энсти работы Генри Каруардина все еще стоял на той же деревянной полочке. Только сейчас он был накрыт белым полиэтиленовым пакетом и перевязан на горле чем-то вроде старого галстука Каруардина.
