А удушить было бы и вовсе просто, как только Мэгги достаточно набралась. Тихое движение за спинкой стула, рука в перчатке опускает петлю на склоненную в пьяном одурении голову, внезапный рывок — и веревка врезается в мягкую плоть. Любой из них мог бы это сделать, мог бы незаметно прокрасться под прикрытием тумана к прямоугольнику света, который отмечал коттедж Хьюсонов. Хелен Рейнер была самой хрупкой — так ведь она медсестра, привыкшая ворочать тяжелые неповоротливые тела больных. И Хелен Рейнер могла быть не одна.
Дэлглиш услышал слова Дэниела:
— Мы отдали шприц на анализ и попросим лабораторию еще проанализировать остатки виски. Но это расследования не задержит. Мистеру Энсти очень хочется, чтобы все закончилось как можно скорее и не помешало паломничеству в Лурд, назначенному на двадцать третье. О похоронах, похоже, пока никто не волнуется. С ними можно и подождать до возвращения. Если лаборатория быстро справится с анализами, не вижу причин, почему бы паломников не пустить в поездку.
И мы ведь знаем, что с виски все в порядке — с Кортом-то ничего не случилось. Я вот гадаю, мистер Дэлглиш, зачем он выпил остатки? Кстати, именно он дал ей виски — подарил полдюжины бутылок на день рождения, одиннадцатого сентября.
— Мне тоже показалось, что он ее спаивает, — сказал Дэлглиш. — Но тогда Корт выпил виски не для того, чтобы избавить лабораторию от лишних трудов. Ему позарез требовалось выпить.
Дэниел задумчиво разглядывал полупустой бокал.
— Корт все упирал на то, что она и не собиралась кончать с собой, затеяла это напоказ, в отчаянной попытке привлечь к себе внимание.
Она вполне могла выбрать именно этот момент: проходило собрание в Тойнтон-Грэйнж, где должны были принять важное решение, от которого зависело и ее будущее, однако ее исключили. Не удивлюсь, если Корт окажется прав, — и суд, может быть, на это купится. Впрочем, ее мужу от этого не много утешения.
Хьюсон, подумал Дэлглиш, скорее всего будет искать утешение в другом.
— На мой взгляд, подобные поступки не в ее характере.
Мне нетрудно представить, как она предпринимает какую-нибудь отчаянную выходку, чтобы внести разнообразие в скучные будни. А вот чего я совсем не представляю — это чтобы она осталась жить в Тойнтон-Грэйнж на положении самоубийцы-неудачницы. Только вся беда в том, что настоящее самоубийство еще меньше соответствует ее характеру, чем поддельное.
— А может, — пожал плечами Дэниел, — она не собиралась оставаться в Тойнтон-Грэйнж.
