О Господи, мне следовало знать, что нельзя привозить ее сюда, к этим варварам!
Дэлглиш опустился на колени рядом с ним и, подобрав два обломка руки, соединил их, как части головоломки.
— Мы знаем с точностью до нескольких минут, когда разбита статуя, — произнес он. — Знаем, что это требовало определенной физической силы и что преступник — или преступница — воспользовался для этой цели молотком. Должны остаться следы. И он не мог за это время прийти и уйти. Он либо сбежал вниз по тропе к берегу, либо приехал на фургончике, а потом уехал забрать почту.
Будет нетрудно дознаться, кто виноват.
— Мой Бог, Дэлглиш, у вас и в самом деле душа полицейского! Думаете, это меня утешит?
— Меня бы утешило. Но, как вы верно заметили, все дело, вероятно, в душе.
— Я не собираюсь звать полицию, если вы предлагаете именно это. Мне не требуется, чтобы местный шпик указывал, кто это сделал. Я и так знаю. И вы тоже, не так ли?
— Нет. Я мог бы составить краткий список подозреваемых в порядке убывания вероятности, но это не одно и то же.
— Не утруждайтесь. Я знаю и разберусь с ним сам, по-своему.
— И порадуете его, когда вас привлекут к ответственности за нападение или применение физической силы."
"— В таком случае от вас сочувствия я бы не дождался, да? Равно как и от местной скамьи присяжных. «Мне отмщение», — речет коллегия мирового суда ее величества. Наглый хулиган, парень из низов с манией разрушения! Пять фунтов штрафа — и на поруки. О, не тревожьтесь! Я не стану делать ничего опрометчивого. Выжду время — и все же с ним разделаюсь.
Не зовите сюда ваших местных дружков. Не сказать чтобы они добились блестящих успехов с расследованием гибели Виктора, правда? Так пусть и в мои проблемы своими корявыми пальцами не лезут. — Встав на ноги, Корт добавил с мрачным упрямством, словно по запоздалом размышлении: — Кроме того, не хочу усугублять нынешние неприятности, затевая новый скандал сразу после смерти Грейс Уиллисон. Уилфреду уже и так более чем досталось. Я тут уберу, а Генри скажу, что увез скульптуру обратно в Лондон.
Слава Богу, больше никто из Грэйнж здесь не бывает, так что я буду избавлен от обычных неискренних соболезнований.
— Столь рьяная забота о спокойствии Уилфреда кажется мне весьма интересной, — промолвил Дэлглиш.
— Не сомневаюсь. Я так и думал. В ваших глазах я эгоистичный мерзавец. У вас есть тест на эгоистичных мерзавцев — и я полностью ему соответствую. Следовательно, ищите причину. Должен быть какой-то повод.
— Повод есть всегда.
